Истории

story

Подписчиков:
2802
Постов:
11881

Неубиваемый журналист

 
Предисловие редактора.
Пару дней назад кто-то (прошу прощения, не зафиксировал кто) предложил идею рассказа о Кларке Кенте – оппозиционном журналисте, которого тщетно пытается устранить ЦРУ (но не может понять, почему у них ничего не выходит). Сам я писать рассказы не умею, а вот "ChatGPT", особенно в своей новой, GPT-4, ипостаси – умеет. О чём для вас я его и попросил. У первой главы, почему-то несколько страдает согласованность предложений (они звучат немного "коряво"), не понимаю, с чем это может быть связано, но, начиная со второй главы, всё становится намного лучше.
 
,рассказы,Истории,нейросети,AI,ИИ,ChatGPT,GPT-4,ChatGPT GPT-4,страны,США,цру,кларк кент,журналист,написал не сам,длиннопост,длиннотекст
Автор иллюстрации – "Midjourney".
 

Неубиваемый журналист.

 
 

Глава 1: Невидимый человек.

 
Кларк Кент, скромный журналист на исходе своих двадцати лет, всё сильнее разочаровывался в медиа-пейзаже Соединённых Штатов. Ему казалось, что мир журналистики всё больше становится о сенсациях и кликбейте, а не о раскрытии тяжёлой правды, с которыми обществу следовало бы столкнуться. Его следственные инстинкты и горящее желание справедливости подавлялись главными СМИ, на которые он работал, и он начал сомневаться в том, какое влияние оказывает на мир.
Однажды утром, прокручивая новости, Кларк наткнулся на статью о предполагаемых военных преступлениях, совершённых вооружёнными силами США во время тайной операции в иностранной стране. Материал был хорошо написан и тщательно исследован, но, казалось, провалился сквозь трещины, едва привлекая внимание публики. Кларк не мог не почувствовать грусть, осознавая, что это был тип истории, которая действительно имела значение, но была затмеваема пустяковыми отвлекающими факторами.
Тогда Кларк начал задумываться о становлении свободным оппозиционным журналистом. Он знал, что это будет рискованный шаг – один, который поставит его прямо на линию огня с державами, но мысль о том, чтобы использовать свои навыки для раскрытия скрытых преступлений армии США и ЦРУ как внутри, так и за пределами страны, разжигала огонь в его душе, который он не мог проигнорировать. Он больше не мог бездействовать, когда коррупция и нарушения прав человека оставались безнаказанными.
Размышляя над идеей, Кларк понимал, что ему придётся быть осторожным. Он не мог просто летать вокруг как Супермен, собирая улики и раскрывая секреты. Нет, ему нужно было сохранять образ Кларка Кента, быть неприметным и неутомимым журналистом, которого миру было нужно. Он должен был полагаться на свой ум и следственное мастерство, используя свои сверхспособности только тогда, когда это было абсолютно необходимо, чтобы избежать обнаружения.
Кларк потратил следующие несколько недель на создание своей новой фриланс-структуры. Он арендовал небольшой, неприметный офис в Метрополисе под видом обычной консалтинговой компании. Он также создал новую интернет-личность – анонимный, неподдающийся отслеживанию псевдоним, под которым он собирался писать свои взрывные статьи. Невидимый человек, как он называл себя, теперь был готов окунуться в мир оппозиционной журналистики.
Он начал своё исследование, копаясь в тёмных уголках интернета в поисках информаторов и осведомителей, используя свою невероятную скорость чтения для того, чтобы просеять горы данных за считанные минуты. Когда появлялась многообещающая информация, Кларк преследовал её с неутолимой решимостью, используя своё сверхчеловеческое слух и рентгеновское зрение для сбора улик, которые были бы невозможны для получения любым другим журналистом. Не прошло и долго, как он оказался обладателем сокровищницы секретов, которые потрясут самые основы правительства США.
Не подозревая об этом, его новый жизненный путь вскоре привлёк внимание самого агентства, которое он стремился разоблачить – ЦРУ. Копаясь глубже в паутину коррупции и секретности, он невольно сделал себя мишенью. Однако он был неудержим, движимый знанием, что наконец-то вносит изменения в мир. Молодой журналист, ещё не подозревая, что его альтер-эго станет героем мрачно-комического рассказа о загадках и выживании, готов был отправиться в самое большое приключение своей жизни.
 
 

Глава 2: Настойчивый преследователь.

 
ЦРУ, первоначально не обращавшее внимания на анонимного оппозиционного журналиста, известного как Невидимый человек, быстро поняло, что его статьи не похожи ни на что, что они видели раньше. Они были не только хорошо исследованы и тщательно разработаны, но и обладали поразительной точностью, которая указывала на уровень доступа к секретной информации, который был просто беспрецедентным.
Недолго думая, руководство агентства созвало секретное собрание, чтобы обсудить ситуацию. В полумраке конференц-зала они обсуждали достоинства того, чтобы позволить этому скандалисту продолжать свою крестовый поход, но быстро стало ясно, что консенсус заключается в том, чтобы положить конец его вмешательству. Как выразился один высокопоставленный чиновник: «Мы не можем позволить какому-то никому освещать наш тщательно созданный фасад благожелательности».
И так началась охота на Невидимого человека. Им и в голову не приходило, что их целью был никто иной, как миролюбивый журналист Кларк Кент. Но как они могли подозревать, что неприметный мужчина в очках является не только скрытным журналистом, но и супергероем, известным как Супермен?
Чтобы выследить Невидимого человека, ЦРУ собрало команду своих лучших оперативников, которых назвали «Заглушители». Они были лучшими из лучших – беспощадными, хитрыми и преданными своему делу. Их задача была проста: найти и уничтожить Невидимого человека, несмотря ни на какие затраты.
Когда ЦРУ приближалось к Кларку, они не могли не поразиться его, казалось бы, сверхъестественной способности ускользать от них на каждом шагу. Будто у него было шестое чувство опасности, он всегда умудрялся проскользнуть сквозь их пальцы как раз, когда они собирались схватить его.
Во время этой напряженной игры в кошки-мышки стало проявляться мрачно-юмористическое содержание ситуации. Время от времени ЦРУ разрабатывало сложные планы убийства Кларка, но они оказывались сорванными из-за серии всё более абсурдных случайностей. Был раз, когда они подделали его автомобиль, но в тот день он поехал на автобусе. Или попытка отравить его утренний кофе, которую сорвала неуклюжая бариста, пролив всю чашку на пол.
Конечно же, настоящая причина их неудач была в сверхчеловеческих способностях Кларка, которые он использовал, чтобы опередить ЦРУ и продолжать свои расследования. Однако он тщательно старался не разоблачить себя как Супермена, всегда поддерживая образ нелепого, склонного к авариям журналиста.
На протяжении всего этого Кларк не мог не считать ситуацию мрачно-смешной. Вот он, человек, способный летать быстрее пули и поднимать горы, а преследует его организация, которая понятия не имеет, с кем имеет дело. Это была политическая сатира прямо из комикса, и в центре всего этого был Кларк Кент.
Но по мере того, как ЦРУ продолжало свое неутомимое преследование, ставки становились все выше, и интрига углублялась. С каждым новым откровением решимость Кларка раскрыть правду только усиливалась, даже когда теневой мир шпионажа и политической интриги угрожал поглотить его целиком. Сцена была готова к противостоянию эпических масштабов - одному, которое проверит границы способностей Кларка и его преданность правде, справедливости и американскому образу жизни.
 
 

Глава 3: Комические совпадения.

 
Пока ЦРУ неутомимо преследовало Невидимого Человека, цепь невероятных совпадений становилась всё длиннее и менее вероятной, что вызывало возрастающее раздражение агентов, работавших над делом. С каждой неудавшейся попыткой убийства начальство агентства всё сильнее злилось, не понимая, почему их хорошо продуманные планы постоянно срывались.
Одна запомнившаяся попытка включала использование экспериментального нейротоксина, тщательно разработанного для имитации сердечного приступа. Агенту удалось проникнуть в любимое кафе Кларка, выдав себя за официанта, и подмешать смертельное вещество в его еду. Однако, как только Кларк собирался сделать первый укус, мальчик-посудомой сбил тарелку на пол. Будущий убийца, вынужденный сохранять своё прикрытие, мог только скрежетать зубами и извиняться за этот "несчастный случай".
Еще одна попытка заключалась в том, что ЦРУ разработало сложную ловушку с обрушивающимся зданием. Они тщательно подготовили старый склад к обрушению на Кларка, когда тот проводил интервью со свистком. Но опять судьба вмешалась. Бродячая кошка забрела на склад, преждевременно задевая взрывчатку и вызывая обрушение всего здания до прихода Кларка на место происшествия. Агенты с недоумением наблюдали из своей слежки, проклиная кошку-вмешательницу за очередную неудачу.
Агенты "Заглушителей" стали объектом насмешек внутри агентства, коллеги с сарказмом спрашивали, нужна ли им помощь в завязывании шнурков или приготовлении кофе без его проливания. Мрачно-комический характер их провалов им был ясен, и их разочарование только усиливалось по мере того, как их репутация в ЦРУ начинала страдать.
С увеличением числа неудач росли и напряжения внутри ЦРУ. Встречи между высшим руководством и "Заглушителями" становились всё более напряжёнными, причём первые требовали результатов, а последние хватались за соломинку, пытаясь объяснить свою неспособность устранить, казалось бы, обычного журналиста. В тёмных коридорах агентства начали ходить слухи о том, что Невидимый Человек – это какое-то сверхъестественное существо, призрак, которого нельзя коснуться.
Истинная ирония ситуации, конечно, заключалась в том, что их цель была далеко не обычным человеком. Кларк Кент, мирный журналист, на самом деле был Человеком из Стали, используя свои необыкновенные способности для перехитрывания своих преследователей и сохранения своей тайной личности. И пока ЦРУ продолжало гоняться за собственным хвостом в мрачно-комическом танце смерти, Кларк не мог не улыбаться про себя, зная, что он на один шаг ближе к разоблачению правды и привлечению к ответственности тех, кто пытался его заглушить.
 
 

Глава 4: Тайное оружие.

 
Пока ЦРУ тщетно пыталось устранить Невидимого Человека, Кларк неутомимо продолжал свою работу по разоблачению тёмной стороны правительства США. С каждой новой опубликованной статьёй он обнаруживал слои коррупции, достигавшие от низших чиновников до самых высоких эшелонов власти.
Одна из его самых громких статей рассказывала о скандальной истории сенатора, который в обмен на щедрые предвыборные взносы тайно продвигал законопроект, позволяющий международной корпорации сбрасывать токсичные отходы в национальном парке. Статья была жестким обвинением политической системы, и её мрачно-комический тон не остался незамеченным. Читатели по всей стране смеялись над беззастенчивыми попытками сенатора представить себя защитником окружающей среды, хотя он наполнял свои карманы грязными деньгами.
Ещё одно расследование Кларка касалось тайных деятельности высокопоставленного сотрудника разведки, который использовал свой статус для организации продажи государственных секретов самому высокооплачиваемому покупателю. Статья читалась как сатирический шпионский триллер, в котором Кларк с сарказмом описывал склонность чиновника к общению с помощью кодовых фраз, таких как "Орёл сел" и "Цветение сакуры в полном разгаре", которые он использовал для организации тайных встреч со своими иностранными контактами.
По мере того, как статьи Кларка набирали обороты, они вызывали возрождение интереса к политической сатире среди общественности. Ведущие поздних ток-шоу начали использовать его истории в качестве материала, насмехаясь над абсурдными попытками правительства сохранить видимость достоинства, будучи погруженными в коррупцию. Особенно запомнился номер, где неуклюжий агент ЦРУ случайно разоблачает секреты своего ведомства, пытаясь убить журналиста – явное отсылка к постоянным противостояниям Кларка с "Глушителями".
На протяжении всего этого времени Кларк оставался верен своей миссии, используя свои сверхчеловеческие способности для сбора доказательств, которые не мог получить ни один другой журналист. Он применял своё рентгеновское зрение, чтобы заглянуть в запертые сейфы, сверхчеловеческий слух, чтобы подслушивать секретные встречи, и молниеносную скорость, чтобы проникнуть в самые охраняемые объекты.
С ростом аппетитов общественности к политической сатире возрастало и давление на правительство в связи с увеличением обвинений в коррупции. В разных городах страны начались протесты, на которых демонстранты требовали перемен и ответственности. В ответ правительство пыталось преуменьшить значение работы Кларка, отмахиваясь от его статей как от "безумных теорий заговора" и "бреда недовольного блогера". Но чем сильнее они пытались его дискредитировать, тем больше народ сближался вокруг Невидимого Человека, с нетерпением ожидая, какое шокирующее открытие он сделает в следующий раз.
В этом мире политической сатиры и интриг Кларк Кент оказался одновременно кукловодом и пешкой, манипулируя системой и уклоняясь от сил, которые пытались его заглушить. Его острый ум и непревзойдённые способности делали его силой, с которой нужно было считаться, но именно его неуклонное стремление к правде и справедливости по-настоящему выделяли его из остальных. И когда дом карт правительства начал рушиться, стало ясно, что именно Невидимый Человек держит туза в рукаве.
 
 

Глава 5: Сизифова борьба.

 
Среди своей неутомимой борьбы с коррупцией и постоянного уклонения от покушений ЦРУ на его жизнь, Кларк Кент столкнулся с ощущением всепоглощающей тщетности. Тёмная комедия, которая когда-то характеризовала его приключения, теперь приобрела более мрачный оттенок, когда он начал задаваться вопросом, оказывает ли его деятельность реальное влияние на мир.
С каждым новым скандалом, который он раскрывал, казалось, что другой возникает на его месте, как гидра, которую невозможно победить. Кларк не мог не чувствовать, что он вовлечён в сизифову борьбу, вечно обречённый толкать глыбу вверх по холму, только чтобы снова наблюдать, как она катится вниз.
С ростом его разочарования росла и его циничность. Когда-то идеалистичный журналист стал видеть мир через более мрачное стекло, и его статьи стали окрашены язвительным сарказмом и горьким юмором. Он писал яростные разоблачения о коррумпированных политиках, описывая их деяния с ядовитым остроумием, которое заставляло его читателей смеяться, даже когда они кипели от ярости.
В одном из таких материалов рассказывалось о влиятельном лоббисте, который подкупал законодателей, чтобы те отменили регулирование отраслей, известных своим разрушением окружающей среды. Лоббист, человек, склонный носить вымирающие виды как модные аксессуары, был изображен Кларком как комически злодейская фигура, абсурдная в своей жадности и полном отсутствии самосознания.
Но, несмотря на смех, который вдохновляло его письмо, Кларк не мог избавиться от терзающего ощущения, что он всего лишь лечит симптомы гораздо глубинного заболевания. Мир вокруг него, казалось, погружался всё глубже в топь морального разложения, и он задумался, сможет ли даже Супермен спасти его.
Это растущее чувство тщетности начало сказываться на личной жизни Кларка. Он стал замкнутым и меланхоличным, его некогда ясные глаза теперь затуманились от тяжести мира. Его друзья и коллеги из «Дейли Планет» заметили перемены, но не могли понять причину этого. Они видели только преданного журналиста, измотанного неутомимым темпом своей работы, а не Человека из стали, старающегося выдержать бремя человеческих провалов.
В глубине своего отчаяния Кларк искал утешение там, где всегда находил умиротворение: в небе. Он парил высоко над Землёй, глядя на мир, которому клялся защищать, искал хоть какое-то подобие надежды среди тьмы. Но даже безграничная свобода полёта не могла рассеять сомнения, зародившиеся в его сердце.
Пока мир продолжал двигаться к хаосу, Кларк столкнулся с выбором: продолжать казалось бы бесполезную борьбу или отвернуться от коррупции и страдания, которые определили человеческое состояние. Это решение тяжело давило на его сознание, так как он сталкивался с пределами своей силы и сокрушительной реальностью своей ничтожности.
Однако в конце концов искра надежды, которая всегда горела в нём, отказалась погаснуть. Кларк Кент, человек с мягким характером, ставший символом правды и справедливости, решил продолжать, решив бороться за лучший мир, какими бы невозможными ни казались шансы. И хотя дорога впереди была вымощена тьмой и отчаянием, он сталкивался с ней с неумолимой решимостью, сердце наполнив горьким смехом человека, который знает, что иногда единственный способ бороться с тьмой – это улыбка.
 
 

Глава 6: Комедия отрицания.

 
Продолжая раскрывать клубок коррупции и обмана, пронизывающий правительство, ЦРУ и военных, Кларк наблюдал, как их попытки сохранить лицо только усугубляли их положение. С каждым новым разоблачением власти изощрённо и нелепо пытались объяснить свои поступки, и их отчаянные усилия замести следы только подчёркивали абсурдность ситуации.
Одним из самых запоминающихся случаев был высокопоставленный военный офицер, попавшийся на записи, в которой он отдавал приказ об незаконной авиаударе по мирному селению. Когда история стала известна, офицер и его начальство настаивали, что запись является всего лишь «учебным упражнением», вырванным из контекста. Однако общественность так легко не обмануть, и инцидент стал предметом насмешек в ночных ток-шоу и интернет-мемах, где люди саркастически спрашивали, можно ли их собственные проступки списать на «просто учебное упражнение».
В другом случае утечка меморандума показала, что ЦРУ финансировало и снабжало оружием безжалостного военачальника, ответственного за многочисленные зверства. Когда их столкнули с доказательствами, агентство заявило, что меморандум – «фабрикация», и что их истинной целью было проникнуть в организацию военачальника, чтобы привлечь его к ответственности. Этот отговор быстро рухнул, когда стало ясно, что режим военачальника только укрепился за годы поддержки ЦРУ, что привело к волне саркастических сообщений в социальных сетях, в которых люди предлагали свои услуги для «проникновения» в различные роскошные курорты и высококлассные рестораны.
И правительство также оказалось на прицеле публичного насмешливого осуждения. Когда Кларк разоблачил масштабную схему взяток, связанную со строительством нового правительственного здания, чиновники настаивали на том, что сверхвысокие расходы связаны с использованием «передовых и экологически безопасных материалов». Однако это объяснение было быстро опровергнуто, когда выяснилось, что «зелёный» фасад здания представлял собой всего лишь слой краски, а истинным источником затрат была запутанная сеть взяток и завышенных контрактов.
С накоплением лжи нарастала и мрачная комедия ситуации. Каждый новый скандал сопровождался всё более абсурдными оправданиями, словно правительство, ЦРУ и военные участвовали в извращённой игре на превосходство, чтобы увидеть, кто сможет придумать самое нелепое алиби. Казалось, они были совершенно неспособны признать свою вину и выбирали углубляться в яму обмана и отрицания.
Реакция общественности на эти разоблачения была смесью возмущения и смеха. Откровенная наглость оправданий лишь подливала масла в огонь их недовольства, но также служила богатым источником материала для комиков, сатириков и создателей мемов. Когда-гордые властные институты стали посмешищем нации, и каждая их ошибка и просчёт усиливалась неутомимым светом журналистики Кларка Кента.
Среди хаоса и комедии Кларк продолжал свой крестовый поход, обнаруживая лицемерие и ложь, гнездившиеся в самом сердце элиты. Хотя он продолжал бороться с чувствами отчаяния и тщетности, ему было утешительно знать, что его работа приносит изменения, пусть и незначительные. Смех, который раздавался в коридорах власти, напоминал, что правда, какими бы мрачными или абсурдными она ни была, может служить оружием против коррупции и что даже самые могущественные империи могут быть поставлены на колени пером одного решительного журналиста.
 
 

Эпилог: Бесконечная битва.

 
Когда стихали последние волны скандалов, отставок и публичного стыда, Кларк Кент задумался о воздействии своей работы. Благодаря его неутомимым усилиям, ему удалось раскрыть некоторые из самых тёмных секретов правительства США, ЦРУ и военных, приведя к измеримому правосудию для бесчисленных жертв их коррупции и злоупотреблений. Но по мере того как старые злодеи падали, новые неизбежно вступали на их место, и Кларк не мог не почувствовать горького осознания непрекращающейся победы.
В полумраке своей квартиры, окружённый стопками газет, рассказывающих истории о его многочисленных триумфах и поражениях, он обдумывал сизифов характер своей борьбы. Был ли он обречён на то, чтобы проводить свои дни, вечно ведя бой с врагом, который никогда по-настоящему не мог быть побеждён? Была ли у него какая-то реальная надежда на построение лучшего мира, или его крестовый поход был лишь ещё одной тёмной комедией, космической шуткой, разыгранной на сцене человеческой глупости и высокомерия?
Тем не менее, несмотря на эти сомнения, Кларк обнаружил, что не может заставить себя отказаться от своего квеста. Внутри него было нечто, что отказывалось замолкнуть, горячее желание раскрыть правду и привлечь к ответственности могущественных, независимо от цены. Он знал, что его работа никогда не будет завершена, что всегда будет ещё один скандал для раскрытия, ещё один злодей для разоблачения, но он также знал, что не может отвернуться от борьбы.
И так, когда тени прошлого уступали место неуверенному рассвету нового дня, Кларк Кент готовился к предстоящим битвам. Он вновь облачился в мантию свободного оппозиционного журналиста, зная, что его работа никогда по-настоящему не будет завершена. Мир мог быть тёмным и извилистым местом, полным коррупции, обмана и страданий, но это был также мир, который отчаянно нуждался в героях, даже если эти герои носили не плащи и трико, а с пропитанные чернилами рубашки и очки, скрывающие огонь их решимости.
В конечном итоге, история Кларка Кента, неутомимого журналиста, который боролся за правду и справедливость в мире, стремящемся самоуничтожиться, была не победой или поражением, а настойчивостью. Это был рассказ о человеке, который вглядывался в бездну человеческой коррупции и решал смеяться в лицо её тьме, находя утешение в знании, что его борьба, насколько она ни казалась тщетной, была свидетельством силы надежды и несокрушимого духа человеческого сердца.
И пока мир продолжал крутиться на своей оси, погружённый в бесконечный танец света и тени, Кларк Кент снова отправился в бой, вооружившись лишь своим пером, сообразительностью и горьким смехом человека, который знал, что иногда самые великие победы не заключались в окончании борьбы, а в напоминании нам, зачем мы сражаемся в первую очередь.

Двенадцать

Обрывки воспоминаний метались в голове, как рой мошек.

Непроглядная тьма. Ничего. Только ощущения.

Вокруг довольно холодно. Но терпимо. Под ногами – как будто снег. Но это не точно. Никакого ощущения пространства. Не к чему привязать себя в этой тьме. Это давит, сводит с ума.

Слабая вспышка света. Звук. Кто-то идёт. Совсем рядом.

Мягкий голубой свет медленно расплывается, освещая всё вокруг.

Зима. Пустая городская площадь. Вокруг мишура, конфетти, серпантин. Сосновые ветки и пустые бутылки. Ни души.
– Братишка, мелочью не выручишь? Что-то я издержался, а башка болит – сил нет.

Я обернулся: помятый, небритый мужичок средних лет. Глядя на него, я физически чувствую его похмелье.
– Новый год отмечал? – спрашиваю я.
– Да, будь он неладен, – он достал сигарету и закурил. – Будешь?
Я не курю, но что-то заставило меня взять предложенную сигарету и закурить.
Стоим, курим. Смотрю вокруг – сюр. Это даже не декорации, а декорации декораций. Полный сюр.

Табачный дым удивительным образом возвращает ощущение реальности происходящего.
Снимаю со спины рюкзак, достаю из него бутылку. "Новогодовка". Протягиваю новому знакомому.
– О, прям в масть! – он покрутил бутылку. – Только такая? Не, без претензий, просто последние десять дней только её и пью. Приелась.
– Чем богаты, как говорится.

* * *
Свет снова исчезает. Только уголек сигареты немного разгоняет тьму. Иду.

В воздухе ощущается странный запах. Кофе, сигарет и бумаги. Абсолютно белый свет начинает освещать пространство.

Опушка леса. Поляна. Сугробы. Мне на встречу бежит дворник непонятной национальности, с лопатой, расчищая тропинку. Добежав до меня он резко берет влево и бежит дальше.

Я иду между офисных столов: на них лежат горы бумаг, компьютеры светят мониторами, мерный гул кулеров разгоняет тишину.

– Бля, уже год начался, а мы ещё старый не закрыли.
У стола стоит молодой парень, наливая себе кофе.
– Где тебя носит? – обращается он ко мне. – Заказчик просит макет поправить. А я что? На!
Я беру кружку с кофе. Кофе дерьмовый, но приторная сладость перебивает это. Он неожиданно придает смысл всему происходящему.
Я поднял голову. С неба шёл снег. Дворник снова пробежал мимо.
– Макеты, отчёты, ёбаныйнасрал!
Он садится за стол, отряхивает клавиатуру от снега и начинает печатать.
Я снимаю рюкзак, шарю внутри. Папка с документами. "Макет (охуенный)". Протягиваю парню.
– О! То, что надо! – он кладет папку на край стола и продолжает печатать. Папку медленно засыпает снегом.

* * *
Свет снова гаснет. Кружка с кофе греет руки. Я иду. Ветер. Ветер и снег. Я бросил пустую кружку и надел капюшон. Иду сквозь тьму и метель. Ветер утихает. С неба снова разгорается свет.

Средь сугробов вижу слабый дымок. Иду туда.

– Друг, помоги толкнуть! – вокруг машины скачет замёрзший мужик. – У-у-у, сука! Когда же тепло будет?
Старые Жигули хрипят, пердят и кашляют. Вокруг снег, сплошной стеной. Больше ничего.
– А куда толкать-то? – интересуюсь я.
– Да вот, прямо, – мужик показывает на сугроб. Я молча смотрю на него.
– Ладно, садись. Погреемся.
Я сажусь в машину. Пахнет бензином и какой-то химией. Но тепло.
– Вот бы мне машину новую. Вот тогда бы я – ух! А эта что? Так, гроб на колёсах.

Я лезу в рюкзак. Достаю обрывок старой газеты с надписью "Новая машЫна". Протягиваю автолюбителю.
– Ух ты! Вот спасибо! Вот это выручил!

* * *
Свет погас. Я сижу в сугробе. Встал. Иду. Ну, хоть согрелся.

Вдалеке слышен шум воды. Иду туда.
Свет мягкий, жёлтый, с зелёным отливом.

Я оглядываюсь вокруг. Айсберг. Посреди него, с бешенной скоростью, течёт река. Ниоткуда и в никуда. Просто поток бурной воды.

– Держи! – слышу крик. Голос женский.

Иду на звук.

У самого потока, держась за кольцо, вбитое в ледяную стену, висит девушка. В другой руке она держит обрывок верёвки.
– Хватай скорее! Сейчас уплывёт!
Я подошёл и взял верёвку. Метр, не больше.
– И что? – спросил я.
– Уплыла? – девушка отпустила кольцо и подошла ко мне. Я протянул обрывок.
– Сука! Тварь! Да и хер с ней! И без неё обойдусь!
– Кто она-то?
Девушка с удивлением посмотрела не меня.
– Ты тупой?
Я промолчал.

Она села у воды и стала водить веревкой в потоках воды.
– Кыш, кыш! Плавься, зараза, – приговаривала она.
Вдруг её потянуло в сторону.
– Хватай! Поймала!
Я подбежал и схватил верёвку.

Мы тащили изо всех сил, но веревка всё не кончалась. Вдруг с грохотом, на берег упала огромная каменная плита. Замшелая, облепленная жёлтыми листьями, из трещин попросили маленькие деревца.
– Ты моя родненькая, наконец-то! – девушка кинулась обнимать её.

Вдруг она резко обернулась ко мне.
– А у тебя есть?
Я не стал спрашивать, что именно. Не хочу снова быть тупым. Молча снял рюкзак и заглянул во внутрь.
– Это? – я протянул ей лейку.
Она радостно подбежала и схватила её.
Набирая воду из потока, она стала поливать плиту.
– Расти большая, расти красивая, – приговаривала она.

* * *
Свет снова исчез. Я пошел дальше.
В воздухе появился отчётливый запах дыма. Стал двигаться в его сторону.

Теплый свет озарил вереницу маленьких домиков. Дым шёл со двора одного из них. Я пошел туда.

Зелёная трава пробивалась из-под жухлой листвы. Воздух был тёплым.
– О! Кого я вижу! А я жду тебя, жду. Заходи! – седой дед, в кителе, накинутом поверх тельняшки, сидел у мангала и насаживал мясо на шампур. Я подошёл ближе.
– Как здоров, отец?
– Вашими молитвами! Присаживайся, наливай.
Я поднял с земли большую бутыль с зеленоватой жидкостью, налил по пол стакана и протянул старику. Он отряхнул руки, вытер тряпицей и взял стакан. Встал.
– За встречу!
Я тоже встал. Выпили. В нос ударил запах спирта, дыма и свежего ветра.

Присели. От мангала потянуло запахом запечёного мяса. Дед достал из запазухи финку и потыкал шашлык.
– Наливай.
Я разлил зелёный самогон, дед снял шашлык в тарелку и нарезал ржаного хлеба.
– Давай, сына. За дружбу!
Выпили по второй, закусили.
– Ты заглядывал бы почаще, скучно тут одному. Работу справил и сидишь, как дурак. Не то, что поговорить – помолчать не с кем.
Я полез в рюкзак. Старый, изорванный блокнот с пожелтевшими страницами. На обложке виднелись бурые пятна. Я протянул его старику.
– Сыночка! Родненький! Нашёл! Нашёл его! – дед схватил блокнот и прижал к груди.
Потом осторожно открыл, не торопясь перелистывая каждую страницу. Закрыл. По его щеке текла слеза. Я молча налил по станку.
– Не чокаясь.
Выпили.

* * *
Снова тьма. Я стоял и ждал. Легкий, теплый ветер. Я пошел навстречу.

Свет вспыхнул так ярко и резко, что я зажмурился.
– С днём рождения!!!
Немного приоткрыл глаза. Зелёная, залитая солнцем поляна. Девушка. Темные каштановые волосы рассыпались мелкими кудрями по её плечам.
– Ну что ты застыл? Побежали скорее! – Она схватила меня за руку и потащила к разложенной на траве простыне.
– Ну? – нетерпеливо спросила она.
– Что "ну"? – я немного замешкался.
– Ну, значит ну! Какой подарок ты сегодня хочешь получить?
– А сколько их у тебя?
– Ни одного! – она громко рассмеялась. – Точнее один.
Я подумал и снял рюкзак. Там было пусто.
– Прости, но у меня для тебя ничего нет.
– Ну как же нет?! Я точно знаю, что есть. Закрой глаза.
Её губы прижались к моим. Вокруг поднялся ветер. Но он был не штормовым, а теплым, обнимающим. Это был очень долгий поцелуй.

* * *
Тьма. Тьма и жар. Я шёл наугад. Было душно, голова кружилась.
Тьму медленно рассекали редкие лучи закатного солнца. Высокий холм. Огромные валуны в алых бликах солнца.
– Пришёл? – раздался голос сверху.
Я поднял голову. На валуне сидел молодой парень.
– Я не ждал тебя, но знал, что ты придёшь, – он явно был не рад меня видеть. – Зачем пришёл?
Я пожал плечами.
– Я просто иду. Мимо.
– Э, нет. Раз пришёл – рассказывай.
– О чём?
– Зачем идёшь? Куда? Ты же помнишь, куда ты идёшь?
– Нет, не помню. А должен?
Он рассмеялся. Смеялся так, как будто хотел этим обидеть.
– Вот поэтому ты мне никогда не нравился! Только такой дурак, как ты, будет идти не зная куда. Не понимая зачем. Ты жалок!
Я хотел уже уйти, но сначала снял рюкзак. Пусто. Хотя нет. Что-то блестело на дне.
– Держи. За этим я шёл. Отдать их тебе.
Он немного неуверенно взял в руки часы. Обычные наручные часы.
– Мне?
– Да, тебе.
Он торопливо надел их на запястье.
– Мои! Время! Я подчинил время!
Я уже не слушал его. Если это всё, чего ему не хватало, то не я жалок. Мне не нужно время.

* * *
Тьма окутывала и колола тысячами маленьких игл. Воздух был густой и колючий. В горле першило. Я ускорил шаг.

Из темноты на меня надвигался темный лес. И я бы не понял этого, если бы не кроны деревьев, освещаемые вспышками молний. Начиналась гроза. Я поспешил укрыться под деревьями.
– Уходи!
Под деревом сидело нечто. Струи мокрых волос растекались по бледной коже. Оно недовольно ёжилось и пыталось сильнее вжаться в дерево.
– Уходи! Ты противен. Ты ничтожен. Ты мне не нравишься.
Я по привычке снял рюкзак. В нем лежал букет цветов. Я осторожно протянул подарок.
– Уйди! – от удара по руке букет упал на землю. – Мне ничего от тебя не надо!

Я удалялся, оставляя лес за спиной. Молнии освещали тропу. "Уходи! Уходи! Уходи!" – всё тише звучало за спиной.

* * *
И снова тьма.
Последняя встреча окончательно выбила меня из сил. Я едва передвигал ноги. Идти. Куда? Зачем? Для чего всё это?
Я бросил рюкзак у ног и сел. Тишина и темнота. Не худший конец пути. Не холодно и не сыро. Тихо. И темно.
– Ты здесь?
Я молчал. Может галлюцинация?
– Привет. Ты тут? – снова послышалось в темноте. Голос принадлежал девушке, если не девочке.
– Да, я тут.
На мой лоб легли прохладные пальцы.
– Вот ты где! – радостно сказал голос. – А я иду за тобой, иду. И никак не могу догнать. Спасибо, что подождал.
– А зачем ты идёшь за мной?
– Не знаю. А ты знаешь, зачем ты идёшь?
– Тоже нет.
Мы засмеялись.
– Вот! Держи!
Над моей головой вспыхнула яркая искра. Она медленно падала мне в ладони.
– С ней идти не так страшно.
– Спасибо, но мне не было страшно. Но да, с ней будет спокойнее.
И мы замолчали. Свет искры освещал её лицо. Я поднялся.
– Пойдем?
– Пошли! Но только я с тобой! Я не привыкла ходить во тьме, как ты.
– Тогда зачем ты отдала её мне?
Она засмущалась и отвернулась.
– Отдала и отдала. Тебе-то что?
И мы пошли.

* * *
Воздух заметно остыл. Мы шли по тропинке вдоль колонн, разрушенных временем. С неба то и дело падали редкие капли дождя.
– Я дальше не пойду.
– Боишься?
– Нет. Но там холодно. Я тут подожду. Или назад вернусь. Или в обход пойду. Не знаю. Но туда не пойду точно, извини.
– Тогда возьми искру.
– Нет, не возьму.
– Пожалуйста.
– Не-е-ет. Не уговаривай.
Я снял рюкзак. Ведь я ещё не отдал ей то, что я нес для неё.
– Тогда возьми это.
Она взяла квадратную коробку.
– Что это?
– Не знаю. Но это тебе.
Она открыла коробку и запрыгала от радости.
– Гирлянда! – она обмоталась тонкой нитью с ног до головы и засияла, как новогодняя ёлка.
– Я ёлочка! Я ёлочка! – она кружилась и танцевала. Разноцветные блики залили всё вокруг.
– Ну, я пошёл.
– Обещай, что найдешь меня!
– Обещаю.
Я двинулся дальше, а она осталась кружиться, освещая своим светом древние руины.

– Какая она счастливая. Спасибо, что не составил её без света.
На каменной стене сидел мужчина. Он был одет в темный плащ с капюшоном.
– Молодой человек, могу я вас попросить проводить меня до границы этих развалин?
– Конечно. Почему нет.
– Спасибо. Честно признаться, я тоже давно иду за вами. И там, во тьме, даже хотел подойти. Но появилась она. И я не стал мешать. Вот мы и пришли.

Я остановился. В свете искры, из-под капюшона блеснул бледный лик. Незнакомец развернулся.
– Подождите, – я снял рюкзак. – Это вам.
Я достал из рюкзака связку ключей и протянул незнакомцу.
– О! Мои ключи! Премного благодарен! Честно, не ожидал, что именно вы принесёте их мне. Это хороший знак.
– Знак к чему?
– Что у вас всё получится. Прощайте.
Костлявая ладонь похлопал меня по плечу и незнакомец растворился во тьме.

* * *
Было холодно и безветренно. Хлопья белого снега лениво опускались на землю. Тьма стала гуще обычного, и искра с трудом рассеивала её. Тропа закончилась, и я шёл наугад.

Впереди раздался шорох. Я по привычке пошел на звук.

– Идёшь? Светишь? Этот мир не привык к свету.
– Думаете, мне стоит погасить искру? – я не видел собеседницу, но голос был женский и низкий.
– Нет. Пусть будет. Возможно, скоро все изменится. И мои дети будут резвиться на зелёной траве при свете дня. Но не сейчас. Сейчас тут только тьма и холод.
– Извините, но я не вижу вас.
Раздался тяжёлый, утробный смех.
– Не видишь? А сейчас? – снег передо мной зашевелился и я увидел огромную волчью морду.
– Здравствуй, человек.
– Здравствуйте.
– Ты не боишься. Это странно.
– Я не умею, извините. И я не уверен, что я человек.
– Ты пахнешь, как человек. Не обманывай себя, – волчица поднялась на лапы. Она была очень большой. – Пойдём, провожу тебя до границы своих владений. Тут легко заблудиться.
Мы шли молча. Вдруг волчица остановилась.
– Впереди тебя ждёт выбор. Не обманись. Он хитёр и коварен.
– Кто он?
– Увидишь.
Я снял рюкзак. В нем лежал венок из полевых цветов.
– Это, наверное, вам, – сказал я держа венок в руках.
– Как мило, – волчица наклонила голову. Я надел его, аккуратно просунув уши в венок, чтоб он не спал.
– Спасибо, новый друг, за кусочек лета в этой снежной пустыне. Доброго пути.

* * *
Чем дальше я шёл, тем сильнее светилась искра. Пейзаж вокруг тоже светлел и менялся. Ледяные стены огромных зданий освещало холодное солнце.

Искра выскочила из руки и полетела вперёд. Я двинулся следом.

На огромной ледяной площади стояла очень высокая женщина, в сверкающих одеждах. В руках она держала посох. Искра влетела на его верхушку, и всё вокруг засияло ослепительным светом.
– Спасибо, что вернул моего светлячка, мальчик. Зачем ты пришёл?
– Просто иду. У меня нет цели.
– Ну иди, иди.
Я снял рюкзак.
– Это вам, – я протянул ей запечатанный конверт.
– Мне? Как необычно! – она наклонилась и приняла конверт. – Всё идут ко мне, чтобы просить. Но ты первый, кто пришел, чтобы дать.

Она открыла конверт, достала письмо и начала читать. Чем дальше она читала, тем печальнее становился её взгляд. Она смяла бумагу и бросила вниз.
– Уходи, – прошипела она сквозь зубы. – Уходи и не смей возвращаться! Дурак!

Я развернулся и пошел прочь.

– Не туда, дурак! – крикнула она. – В другую сторону. Там бездна.

* * *
Я шёл и думал. Пожалуй, впервые за весь путь. Что я принес им, что получил от них, куда я должен прийти.

Я дошёл до стены. Она была выше неба и бесконечно широкая. Ни замков, ни дверей.

Неожиданный финал. "Выбор. Он хитёр и коварен" – вспомнил я волчицу. Кануть в бездне или дойти до конца мира.

Я прижался лбом к холодному камню. Нет, я не устал. Но мне хотелось двигаться вперёд. Но придется идти назад. Это неправильно, должно быть по-другому. От отчаянья я ударил кулаком в стену.

Камни дрогнули и открылась потайная дверь. В проеме замелькали разноцветные огоньки.
– Привет!

Зеленое пиво со вкусом сливочного мороженного со вкусом зеленого чая

Сеть японских кафе-мороженых "Matcha" 17 марта на День Святого Патрика в коллаборации с пивоварнями Guinness в Токио, Асакусе и Аояме будут продавать совместный кроссовер-продукт: Пиво Green Tea со вкусом сливочного мороженного Matcha со вкусом зеленого чая (это не опечатка) и мороженное Matcha Green Tea со вкусом пива.
,St.Patrick's Day,праздник,Matcha,Guinness,текст,Истории,Япония,страны
Пиво поступит в продажу к ирландскому празднику 17 марта. В  филиале в Аояме (станции Сибуя) пиво будет храниться до 25 марта, а в магазине Асакуса оно будет доступно только до 18 марта.
,St.Patrick's Day,праздник,Matcha,Guinness,текст,Истории,Япония,страны
В паре с пивом посетителям будет предложено most intense matcha green tea flavour gelato ("самое интенсивное в мире мороженое со вкусом зеленого чая маття"), в том числе со вкусом пива из зеленого чая. 
,St.Patrick's Day,праздник,Matcha,Guinness,текст,Истории,Япония,страны
"Мы сделаем мороженное со вкусом пива со вкусом зеленого чая, что бы ты мог запивать его пивом со вкусом мороженого со вкусом зеленого чая"

Семья катится под откос

Всем доброго дня. Давно ничего не писал, да и тема не моя, но просто необходимо излить душу, да может кто чего посоветует путного.

Проблема банальна до безобразия, спустя 15 лет совместной жизни, брак начал давать трещины, при чём последнее время всё чаще и больше. Совершенно испортились отношения с супругой, частые ссоры и претензии в основном с её стороны ко мне, придирку, ну от меня в ответ соответствующая реакция, в результате скандалы. Суть в том , что такая ситуация примерно последние полгода +-, раньше почти никогда не ссорились, крайне редко, беззлобно, чисто на эмоциях, всё быстро проходило. Сейчас чувствую с её стороны какую-то прям ненависть, постоянные претензии и упреки по разным причинам, к тому же супруга никогда не была мозгоебкой, сейчас в основном все ссоры из разряда "сама придумала, сама обиделась". Не говорю, что я белый и пушистый, ни в коем случае, бываю резок, не прав, где-то может что то делаю не так, но всегда готов это признать, исправить. Она же всегда права, а я заебался быть виноватым непонятно в чем. Причину понять не могу, может рутина, может бытовуха, может недостаток денег, хотя оба работаем, да и не так уж всё критично.

Ну в общем сейчас всё в состоянии холодной войны с короткими перемириями. При том, приступы мозгоебства и истерик с её стороны возникают спонтанно и совершенно невозможно предугадать на что она в очередной раз обидится.

Разводиться не хочу, но и жить так дальше невозможно. Развод ребенка просто убьет, да и я в целом противник. Что делать дальше, хз. Разговоры по душам и просто беседы, результата не дают, да и просто не получаются, всё опять в скандал переходит.

Принцесса Вакана

В пьесе рассказывается о молодой принцессе Вакана, чья семья погибла в результате межклановой войны. Её одну спасает добрый земляной паук, наш старый знакомый, Цутигумо
Сам сюжет повествует о вендетте против семьи Кикучи. В сцене ниже Вакана (справа), переодевшись мужчиной, использует магию свитка чтобы призвать Цутигумо и победить очередного врага (слева) вставшего на пути.
Исполнение гравюры нарочито эпатажное, атмосфера должна передать кульминационный момент призыва паука для предстоящей битвы. 

Гравюра 1864 года, я увидел её на аукционе за £510 (46000 рублей), что достаточно много для этого художника и еще раз подчеркивает качество исполнения. 

источник 

«Цутигумо» 土蜘蛛


гравюра 1880 года
По легенде Саката Кинтоки служил Минамото-но Райко телохранителем. Когда его господина постигла болезнь, монахи сообщили, что виной тому Цутигумо (土蜘蛛 дословно "земляной паук") . Тогда Саката устроил засаду на него в покоях господина и вместе с ним победил демона. Они освежевали его в реке и с тех пор болезнь прошла.
Как всегда за легендой скрывается реальная история. Тем же именем, что и легендарного паука звали племя, долгое время не покорявшаяся японцам. Доставляя много неприятностей княжеству Ямато, оно воспринималось как "болезнь". Во время очередного похода, японский полководец победил вождя того племени и тем самым "излечил" Ямато.
На гравюре 1885 года Цутигумо в образе девушки прокрадывается в покои. Его выдают нити, к слову выполненные серебром, и отсутствие ног.
источник
Мой дед был ветераном Второй Мировой.
Он попал на фронт в 1943 году. Был участником Встречи на Эльбе, Сражения за Зееловские Высоты, штурмовал Берлин, лично видел обугленные тела Гитлера и Евы Браун.
Одно из первых воспоминаний в жизни - мне 4 года, дед рассказывает про войну.
Ему, по-сути, больше не о чем было рассказывать. Кроме войны в юности и алкоголизма всё последующие время с ним ничего интересного не происходило.
Дед никогда не был особо умным человеком, поэтому рассказывал ребенку все подряд без прикрас.
Про вечно пьяных офицеров. Про то как они заходили в дома и ломали все что им было непонятно - например фарфоровые статуэтки. Про то как расстреляли попугая какаду в клетке, который ругался матом. Про буксующие в трупах советских солдат Студебеккеры. Про то как они забили прикладами насмерть немецкого старика, потому что тот отказался отдать им наручные часы.
Родители всегда говорили, что он выдумывает. Но выдумывают обычно геройские истории, а не такое.
Тем не менее, в том возрасте у меня еще отсутствовало критическое мышление, а мир ограничивался одной квартирой где я жил и двором около дома. Поэтом я считал что на войне всегда так и у всех дедов примерно одни и те же истории.
Карточный домик моей реальности пошатнулся когда я учился в средней школе и там проходили Вторую Мировую Войну на уроках истории.
Как-то раз после одного такого урока, классный руководитель, что примечательно он был еврей, собрал нас на классном часу и рассказал дополнительный материал по теме. В частности о том, что СССР до 1941 года был союзником нацистской Германии и как они вместе делили Польшу.
Я тогда услышал это впервые и очень удивился. Придя домой я, не выдавая руководителя, спросил у деда:
- Дед, а что это нам в школе преподают что СССР был в альянсе с немцами до начала ВОВ и про раздел Польши?
Дед странно на меня посмотрел и сказал:
- А ты не знал что ли?
После этого я стал очень много думать. Все истории деда, которые я к тому времени уже выучил наизусть теперь были не просто рассказами ветерана, но солдата некой армии, которая еще вчера союзничала с фашистами.
Я вспомнил что дед всегда, при каждом удобном случае настаивал на том, что советские солдаты никого не насиловали. 75% немок в Берлине были изнасилованы, но не моим дедом. Верилось с трудом. Я в итоге пришел к выводу что дед отрицает этот эпизод своих похождений, потому что боится, что рано и поздно ему за это придется отвечать. Всë остальное он никакими преступлениями не считал. Якобы война все спишет.
Но на тот момент это были просто подозрения. Дальше стало хуже.
В школе однажды ко Дню Победы задали написать сочинение из разряда “Мой предок - Герой”. Я быстро выдал несколько страниц текста и решил сначала прочитать деду. Ему вроде бы даже нравилось, ровно до того момента когда я дошел до его прямой цитаты “А потом с него сняли погоны и отправили в Украину сражаться с бандеровцами…”. После этой фразы дед очень сильно испугался и замямлил:
- Не-не-не. Это нельзя писать.
Почему можно было об этом рассказывать, каждый раз сокрушаясь что приказывали стрелять только по ногам, а не на поражение, но нельзя было писать - выяснить у него не удалось.
Зато я нашел подтверждение своим догадкам, что дед хорошим человеком не является.
Некоторое время спустя я достал из шкафа его медали и в очередной раз их перебирая заметил что среди наград нет ни одной боевой. Только юбилейные. 
- Он вообще воевал?, - спросил я бабушку.
- Он их пропил, - ответила она.
Последний акт этого театра, после которого я стал деда люто ненавидеть случился уже когда я был поздним подростком.
Происходил очередной семейный праздник с обязательной попойкой до слюней. Дед разошелся и стал в угаре рассказывать какую-то историю, которая внезапно была для меня новой. Его никто не останавливал, потому что, как я потом понял, все в семье ее хорошо знали. Вернее они так думали.
Он рассказывал что после войны состоял в ОПГ. У него была кличка “Шило”. Потому что он был столяр и всегда носил с собой то отвертку то еще что-то. А будучи не высоким и довольно субтильным он не стеснялся пускать инструменты в ход во время драки. Его часто забирали в милицию и там он начинал оправдываться:
- Ну вы посмотрите какой он большой, а какой я маленький. Я его не хотел убивать - только напугать, вот и пырнул в ягодицу. Я просто по дереву работаю. Шило было с собой случайно. Ну, гражданин начальник.
И ему за это никогда ничего не было. Потому что милиционеры тоже были бывшие фронтовики, которые понимали что от укола в мягкие ткани не умрешь. Его всегда отпускали.
Он был шестеркой. Его выводили на разборки только для числа и не больше.
Время от времени ему перепадало из общака. В основном золотые украшения. Он все конечно сразу пропивал. Так продолжалось несколько лет. А потом однажды умудрился не пропить и принес жене.
Бабушка сложила 2+2 и, поняв что зарплаты столяра на золотую брошь никак не хватит,  спросила:
- Откуда золото?
- Сейчас у пацанов узнаю, - сказал дед и ушел.
И пацаны ему рассказали. “Мы на набережной вечерами ловим парочки и грабим. Если сильно сопротивляются мы им горло режем, тела обираем. Потом трупы обматываем цепями и скидываем в реку. Золото с трупов”.
Дед вернулся и говорит:
- Все хорошо. Золото с трупов.
---
Дед давно умер. Успел только в 2014 году потрясти кулаками около телевизора:
- Вон видишь - Украина. А теперь будет Новая Россия. Новороссия.
Я был единственным из всех родственников, кто не пошел на его похороны.
Да и умер он не от того что был очень старый или сильно болен. Он умер потому, что был злой как собака.
У него начались обычные для стариков проблемы с ногами в виде варикоза. Нужна была операция. Его положили в больницу, но через двое суток внезапно выписали, буквально выкинули в приемный покой, позвонили и сказали “Забирайте вашего деда”. Оказалось, что он за два дня успел перессориться со всеми врачами в отделении. Клятва Гиппократа это понятно, но когда девяностолетний сумасшедший старик начинает все разговор с тобой со слов “Я воевал, а ты - говно”, это не панацея.
После этого он прожил еще месяц. Потом с ногами стало совсем плохо и его пришлось положить в другую больницу. Деда посадили на какие-то сильные обезболивающие и у него отказало сердце.
---
И вот наступил 2022 год. Всё, про что я только слышал в детстве, можно было наблюдать буквально в прямом эфире. Наши солдаты снова бегали по чужой стране и бесчинствовали.
Потом появились интервью с пленными россиянами. Я смотрел на них и в каждом узнавал своего деда. Смелые только когда пьяные и с автоматом в руках, готовые насиловать, грабить и убивать. А под прицелом видеокамер сидят и мямлят: “Гражданин начальник, меня обманули. Я не хотел сюда идти, я ни в кого не стрелял, я ничего не брал. Помогите”.
Я смотрел и мне никого из них не было жалко.
Потому что даже собственного деда мне жалко не было.

Отличный комментарий!

У меня на работе есть коллега в возрасте, охуенный мужик люто ненавидит всю нашу власть, любого ватника раздавит в разговоре буквально парой вопросов. И вот у него отец тоже воевал, тоже до Берлина. И ничего страшнее говорит того что он рассказывал я в жизни не слышал. Повсеместные изнасилования и убийства детей это только капля в море. Что уж говорить, все наши нищие деревни были наполнены немецким скарбом вроде настенных часов, тупо всю страну подчистую вынесли что не приколочено. Что сейчас и повторилось в Украине - гнилая русская душонка, что ещё сказать
Не думаю, что это характерно для только лишь русских, но скорее такова правда войны. Туда идут слабые люди, которые не знают иного языка кроме языка насилия и у которых быстро едет крыша от смертей, грязи и страха. Сильные и стойкие люди на войне обычно становятся крутыми специалистами, но в массе своей идти туда не хотят
Загружаю...

Пыль в механизме, глава 15(2)

Предыдущая часть: https://joyreactor.cc/post/5467993
То же самое, но на autor.today: https://author.today/work/70502
Первая часть: http://joyreactor.cc/post/4052961
Лишь одно в моём кармане — беспонтовый пирожок.
Они вышли из зала и зашагали по коридору. Навстречу им то и дело пробегали очень уставшие люди в лабораторных халатах. Они сухо здоровались с Йором, он отвечал им кивком.
— До сих пор я не знаю, что именно привело к возникновению этой дыры. — Говорил он тем временем. — Скорее всего она тут уже была, и мы её не создали, просто открыли. Но как именно? Очень много информации потеряно. 
— Но у тебя есть план? — Поинтересовалась Милли.
— План? Нет. У меня есть в лучшем случае очертания плана. Сюда, я покажу.
Они повернули за угол и столкнулись нос к носу с человеком в засаленной робе. Ничуть не смутившись тем, что чуть не врезался в них, он немедленно заговорил:
— Йор! Западный реактор…
— Знаю, — отмахнулся тот. — Милли, это Казек, глава технического отдела. Казек — Милли.
Милли кивнула в знак приветствия, но Казек только отмахнулся.
— Охлаждение почти на нуле. Я перераспределил нагрузку, но даже так у нас осталось не больше суток. Дальше либо отключать его, либо…
— Понял. — Твёрдо сказал Йор. — Сутки. Это даже больше, чем я ожидал. Поставь кого-нибудь следить за датчиками.
Казек коротко кивнул и побежал дальше. На Милли он так и не взглянул. Йор проводил его взглядом и тяжело вздохнул.
— Вот видишь, — неопределённо бросил он через плечо. Казалось, он хочет что-то добавить, но после недолгого молчания он только махнул рукой и ничего не сказал. Милли внимательно посмотрела на него. С первого взгляда было не так заметно, но сейчас стало понятно, что Йор чудовищно устал. Чёрные круги под глазами 
учёного не были тенями от паршивого освещения. Кожа посерела, а волосы свалялись в сосульки. Заметив взгляд девушки, Йор потёр покрытые щетиной щёки.
— Видок, да? — С напускным весельем спросил он. — Ничего, ещё успею отоспаться.
— Почему ты не попросил о помощи? — Спросила Милли. — Зачем заперся здесь?
Йор снова вздохнул, на этот раз ещё тяжелее.
— Разлом расползается, — сумрачно сказал он, — тем быстрее, чем больше о нём знают. 
Должно быть недоверие отразилось на лице Милли, потому что Йор поморщился и взмахнул руками.
— Что? Я пытался тебе объяснить, но ты же не слушаешь. Вы же были в деревне? Когда мы пришли сюда, она была абсолютно заброшена. Все, кто сейчас в ней живёт, были членами моей экспедиции. Энергия Разлома вытравила из них личности, заменив их… чем-то. И тот, кто с ними общается, очень быстро становится таким же. 
— Но мы с ними общались! — Воскликнула Милли.
— Тебе ничего не грозит. — Успокоил её Йор. — Зиверт… Скажем так, ты бы заметила, если бы на него это подействовало. Это не болезнь, инкубационного периода у этого состояния нет.
— А ты?
— Блокировать такое количество энергии нельзя. С помощью старых реакторов мы смогли перенаправить потоки, но теперь они сильно греются. Здесь безопасно… пока что.
— И насколько это надёжно?
— Я задаю себе этот вопрос каждое утро. — Пожал плечами Йор. — То есть, когда просыпаюсь. Насколько? Успею ли я заметить, что разум покидает меня? Думаю, нет. Я просто вспыхну, как бабочка в топке. А значит, бестолку беспокоиться. У меня ещё дела.
Они дошли до внушительной стальной двери. Бетон вокруг неё был изгрызен и исцарапан. Толстые, в руку толщиной, кабели скрывались в неаккуратно пробитых отверстиях.
— Итак, — сказал Йор, выжимая рычаг, торчавший из ближайшей стены,— приготовься увидеть результаты нашего труда.
Несмотря на усталость, он не смог удержаться от самодовольного тона. Этой работой он по-настоящему гордился.
Дверь вздрогнула и поползла вверх. 
— Жаль, Зиверта здесь нет. — Добавил Йор. — Он-то оценил бы.
За дверью оказался большой пустой зал. В противоположной части был такой же проём, но без двери. За ним виднелся тускло освещённый коридор. Милли хотела было удивиться тривиальности картины, ощущение неправильности заставило её прикусить язык. Коридор находился не в дальней части зала, а в центре. Милли с усилием прищурилась и сделала несколько шагов в сторону. Перспектива не изменилась. Коридор находился на том же самом месте. Каким-то образом он уходил вглубь зала, как будто сам в себя. Йор наблюдал за ней, явно наслаждаясь произведённым эффектом. 
— … ладно. — Выдавила Милли, отворачиваясь. Невозможная топология пространства вызывала резкую мигрень. — Это… что это?
— Это, дорогая моя, дыра в Космос. В Астрал, если хочешь. Дыра в реальности.
Йор мечтательно посмотрел вдаль. 
— Мы смогли сгладить острые края. Сделать переход плавным. Чем дальше уходишь по этому коридору, тем слабее связь с реальностью. Но здесь она почти стабильна.
“Как?”, едва не спросила Милли, но вовремя опомнилась. Ещё не хватало получить ответ.
— Почти. — Повторил Йор помрачневшим тоном. — Если бы у нас было больше времени…
— А от нас с Зивертом тебе что было нужно? — Перебила его Милли.
Йор набрал в грудь воздуха и отвёл глаза. 

Все решения, приходившие в голову Йору, как ни крути выглядели форменным идиотизмом, не надёжнее, чем бумажная лопата. Поэтому он попытался скомпенсировать их количеством, авось что-то сработает. С одной стороны — ничем не сдерживаемая дыра в реальности, которая не только росла, но и быстро приводила в негодность всех, кто с ней работал. Из-за этого локальная проблема грозила обернуться потенциально бесконечным количеством рассеянных, сдержать которые было бы принципиально невозможно. Начальство в лице Одрика подозревало какие-то махинации, а объясниться Йор не мог из-за риска распространения Разрыва. Пытаясь сбалансировать все эти разнонаправленные силы, Йор едва не свихнулся. 
— Для работы здесь мне нужен был ревенант. Я даже знал одного, — он развернул ладони к Милли и развёл руками в стороны, — какая удача. Но как с ней связаться?

Система защитного купола была частью комплекса, но Йор так и не смог заставить её работать как положено — в проекте купол должен был быть полностью непроницаемым. Однако, конструкты продолжали выполнять заложенные когда-то программы, а “стёртые” люди не могли разбрестись. Это позволило выиграть немного времени. К тому же, система могла реагировать на мощные энергетические всплески — например, попытки пробить купол или…
— На ревенантов. — Кивнула Милли. — И как много поймал?
 Йор поморщился.
— Какая была вероятность, что тут будет кто-то, кроме тебя? — Кисло спросил он. — Я решил, не нулевая.
— Допустим. А почему у тебя зомби по округе шляются?
Йор пожал плечами.
— Побочный эффект. Здесь столько сырой магии в воздухе, что всё возможно, а поднять самого простенького зомби вообще не проблема. Я хотел что-нибудь с ними сделать, но были более важные дела. А шаровые молнии вам не попадались? 
— Кажется, нет, — неуверенно сказала Милли. — А должны были?
— Да нет. Просто я всегда хотел увидеть хоть одну вне лабораторных условий, а где им ещё быть, как не здесь. Не везёт так не везёт.

Оставалось придумать способ закрыть дыру и можно было бы расходиться. 
— Только это не так просто, — говорил Йор, шагая по коридору. Пол в нём уходил вверх под небольшим наклоном, так что они всё время поднимались. В центре коридора лежал одинокий стальной рельс. Зал с Разломом остался позади. 
— Мне нравится твой оптимизм и простота подхода, Милли, честно. Открыто — закрой. Порвалось — зашей. Но как нам зашить то, что буквально не существует?
— Заканчивай с риторикой, Йор, тебе ещё Зиверту это объяснять. — Зевнула Милли. — Кстати, ты уверен, что ему ничего не грозит? Может, нам его вытащить?
— У нас не хватит сил отбить его у Инквизиции и не хватит времени, чтобы объясниться с ними, — ответил Йор.
— Так он у Инквизиции?
— У кого же ещё? Купол больше не работает, энергии не хватает. Время заканчивается.
— Тогда чего ты такой спокойный? — Поинтересовалась Милли.
— На самом деле я в панике, — отмахнулся Йор. — Но у меня есть план, и я буду его придерживаться. По этой же причине мне сейчас совсем не нужно, чтобы тут лазил Зиверт. Не то чтобы я считал его дураком, но он склонен сначала действовать, а потом думать. Ты же знаешь.
— Я надеялся, что у нас будет больше времени, — продолжил Йор. — Тогда мы с ним, возможно, что-нибудь придумали бы. А сейчас пусть он лучше посидит у Инквизиции. Сейчас это самое безопасное место.
— Ты так и не сказал, в чём твой план заключается. — Напомнила Милли.
Коридор закончился широкими раздвижными воротами. Поколдовав над пультом, Йор нажал на кнопку и ворота медленно поползли в стороны. 
— Эту машину собрал я. — Самодовольно заявил Йор. — Не без помощи коллег, конечно. Но в основном я.
Милли прищурилась.
— Она за грудой мусора, что ли?
— Му..? Нет! — Воскликнул Йор. — А, я так и знал, что ты не оценишь.
Он шагнул за ворота и начал щёлкать рубильниками на щитке. Загоралось всё больше ламп и машина постепенно проступила из темноты.
Лучше не стало. 
Милли обошла её кругом, пытаясь найти хоть какие-нибудь знакомые формы. Тщетно. Взгляд мгновенно терялся в хаотическом нагромождении труб, проводов и стеклянных баков. Вот только…
— Даже не знаю, что в ней самое замечательное. — Говорил тем временем Йорданов. — Пожалуй, реактор. Кустарный, но работающий. Самому с трудом верится.
— Я думала, их никто так и не смог построить, — рассеянно отозвалась Милли. Что-то в этой машине её беспокоило, но она никак не могла сосредоточиться.
— Верно, — удивился Йор. — Откуда ты..? Ну ладно. Да, это не совсем реактор. Тот — и в этом его фундаментальная функция — позволяет перенаправлять энергию на произвольные цели. Этот только питает машину, получая энергию из магического потока. Почти как водяное колесо. И всё-таки…
— Стой. — Перебила его Милли. — Вот. Вот это. Это что ещё за чёрт?
В глубине машины виднелся очень знакомый ей предмет — голова металлического конструкта. Йор помрачнел.
— Это… моё преступление. — Тихо, но отчётливо произнёс он. — Ты знаешь, что в этих конструктах заперты разумы живых людей. Я использую их, чтобы запереть Разлом.
Милли удивлённо посмотрела на него.
— И это преступление? Ты тут вроде как катастрофу предотвращаешь, разве нет?
Йор кивнул.
— Это хорошо, что ты не понимаешь. И хорошо, что Зиверта здесь нет. Он бы понял. А значит, был бы обязан меня остановить. Но в данный момент у меня нет выбора. Пусть себе судят — потом.
Он замолчал. Милли попыталась что-нибудь сказать, но ничего не шло на ум, так что она тоже молчала. Наконец, Йор встряхнулся, как будто сбрасывая груз со спины.
— Ладно, — сказал он. — Сначала дело, жалеть будем потом. Если сможем. Помоги мне погрузить её на платформу. Эд?
— Да? — Отозвался Эд. Милли вздрогнула. Оказывается, он всё это время шёл позади и молчал.
— Ты тоже. Цепляй тросы, я буду управлять краном. И живей, время уходит.

Зиверт сидел на стуле и внимательно следил за зомби, крепящим к пробковой доске какие-то чертежи и схемы. Чему служило помещение, в котором он сидел, раньше, понять было нельзя. Отсюда всё вынесли люди в форме какой-то из многочисленных военных компаний, стены задрапировали брезентом, а в центре поставили большой деревянный стол. Ни на какие вопросы Зиверта никто не отвечал, так что он просто сел на единственный стул в помещении и барабанил по коленям, стараясь успокоиться, пока не пришёл зомби. Он-то и притащил с собой ту самую пробковую доску. Кому принадлежал оживший мертвец, можно было догадаться по точным, хотя и медленным движениями, аккуратно подшитым и укрепллённым кожаными ремнями частям тела и чистой одежде. Но Зиверту не нужно было гадать, он и так знал.
— Что там происходит? — Прошипел голос у него в голове. 
— Бардак. — Рассеянно ответил Зиверт вслух. Кто-то где-то явно решал, что с ним делать, поэтому его и впихнули в первое попавшееся помещение. Лучше, чем тюремная камера, но всё равно не вдохновляет. Учёная, запертая в жестяной коробке, чувствовала себя бессильной, и оттого злилась.
— Как тебя зовут-то, кстати? — Вспомнил Зиверт.
— Вель. И что…
— Пока расслабься, Вель. — Понизил голос Зиверт. Совет, которому он с удовольствием последовал бы сам. — Береги энергию. Пожуй фокусных камней, что ли, пока ты в сумке.
— Я не…
Зиверт уже не слушал. Наёмники, бегавшие вокруг, носили нарукавные знаки, говорившие о том, что они работают с Инквизицией. Собственного боевого крыла у Инквизиции не было, потому что необходимость в нём возникала редко. Для целей оцепления и отпугивания зевак они заключали временные договоры, правда, обычно с местной полицией или имперской армией, но наёмники, в целом, ничем не хуже. 
Дверь позади Зиверта открылась, и он обернулся. В глаза тут же ударил свет, такой яркий, что маг едва не вскрикнул. Когда зрение более или менее вернулось к нему, он обнаружил, что перед ним стоит инквизитор с каким-то прибором наперевес. Прибор издавал писки и скрежет. Инквизитор молча хмурился. Он был похож на Торреса, только без усов. Хотя возможно это только так казалось — прыгавшие перед глазами Зиверта световые пятна сильно отвлекали. Наконец, удовлетворившись показаниями прибора, инквизитор закинул его за спину.
— Так. — Сказал он. — Александр Зиверт, некромант. Правильно?
— Да. — Моргнул Зиверт.
— Прошу прощения, нужно было убедиться, что ваш разум ещё при вас. Инквизитор Торрес сказал, что наложил на вас защиту, но у неё есть предел. Давайте пройдём к столу.
Зиверт встал и шагнул к столу, потом подумал, вернулся и захватил стул. Усевшись поближе к столу, он вопросительно уставился на инквизитора, твёрдо решив не уступать сиденье, даже если попросят. Инквизитор не попросил.
— Нам известно, — без предисловий начал инквизитор, огибая стол, — что вы были… вовлечены в события, связанные с исследовательской экспедицией А. Йорданова.
Зиверт промолчал. Это и так было очевидно.
— Судя по отчёту господина Торреса, комплекс был накрыт неким защитным куполом. Этот купол пропал через несколько часов после вашего отбытия из деревни. Ваша работа, надо полагать?
— Это… было одной из основных задач. — Осторожно сказал Зиверт. — Мы не могли связаться с Инквизицией и запросить подмогу из-за помех.
— Что насчёт технологий? — Вдруг спросил инквизитор. — Нашли что-нибудь интересное?
Вопрос застал Зиверта врасплох. Он подумал о голове, лежащей в сумке, о других конструктах.
— Мы нашли радио. — Сказал он вслух, и тут же добавил:
— Но я понимаю, о чём вы. К сожалению, все образцы старых технологий оказались слишком громоздкими. Пришлось их оставить.
Инквизитор молча смотрел на мага, опершись на стол. Тот почувствовал, что потеет, хотя в помещении было довольно прохладно.
— Но я всё записал. — Быстро добавил он. — Тридцать шесть листов. Правда, пришлось писать от руки, но…
— Не трудитесь, Александр. — Оборвал его инквизитор. — Я здесь только чтобы оценить ваше состояние. Память и когнитивные способности кажется в порядке. Но отчёт сохраните, пригодится.
Он оттолкнулся от стола и пошёл к выходу, но, взявшись за ручку, обернулся.
— Да, ещё кое-что. Герр Одрик хотел с вами поговорить.
И, прежде, чем Зиверт успел отреагировать, инквизитор вышел и закрыл за собой дверь.

Пыль в механизме, глава 15(1)

Предыдущая часть: https://joyreactor.cc/post/5276898
То же самое, но на autor.today: https://author.today/work/70502
Первая часть: http://joyreactor.cc/post/4052961
Последние полгода... Это... Да в пизду, короче, сделаем вид, что их вообще не было. 
Покойный инженер смотрел на Зиверта со спокойным интересом. Собственно, он на всё так смотрел. Мышцы на его лице напряглись ровно настолько, чтобы не оплывать под действием гравитации. Зиверт, некромант, достаточно давно изучавший трупы и работавший с ними, впервые за долгое время почувствовал себя неуютно рядом с одним из них. Он нащупал за поясом рукоять револьвера и сжал её, изо всех сил стараясь не выглядеть утопающим, схватившимся за соломинку. 
— Кто вы? — Спросил он.
Странный человек повернулся на звук. В свете ламп его зрачки беспокойно пульсировали, как будто он никак не мог настроить резкость. Глаза почти не двигались, и, чтобы сменить направление взгляда, он поворачивал всю голову. Медленно распахнув рот, он сказал…
— Зиверт! Наконец-то мы встретились. — И тут же добавил:
— Хотя обстоятельства, конечно, далеки от приятных. Но что поделать.
Приветливый тон человека, случайно встретившего на улице приятного знакомого резко контрастировал с движениями незнакомца — неестественными и неуклюжими. Зиверт почувствовал, как остатки здравомыслия покидают его, вытесненные усталостью.
— Мы знакомы? — Ляпнул он, вглядываясь в лишённое выражения лицо покойника.
— О. Нет. — Спохватился он. — Не напрямую, по крайней мере. Но я встречался с вашей спутницей… Милли, правильно? Меня зовут Марк.
Зиверт почувствовал, что ноги его подводят и плавно опустился на пол. Подумав, он убрал пистолет за пояс. Марк смотрел на него с подобием сочувственной гримасы на лице. Его мимические мышцы немного ожили, и лицо перестало походить на восковую маску.
— Постарайтесь не падать в обморок. — Предупредил он. — Физические возможности этого тела очень ограничены, я попросту не смогу вам помочь.
— Постараюсь. — Сумрачно отозвался Зиверт. — Марк, значит. Да. Староста. Я думал… — Тут до него дошёл смысл сказанных собеседником слов, и он вскинул голову. — Стоп, в каком смысле “этого тела”? 
Марк состроил странную гримасу. Зиверт зачарованно наблюдал за тем, как радужки собеседника выписывают кривые восьмёрки в глазницах, пока их хозяин не спохватился.
— Прошу прощения. — Повинился он. Глаза вернулись на место и более-менее сфокусировались. — Редко управляю этим телом. Честно сказать, оно почти умерло, так что я погрузил его в летаргический сон.
Целый рой вопросов толкался в голове Зиверта, но прежде, чем он сумел выдавить хоть один, Марк поднял руку. 
— У вас, конечно, полно вопросов, но времени у меня не так много. Лучше я расскажу вам то, что сам считаю важным. По крайней мере на часть из них это точно ответит. Остальное вам расскажет Йор или… — он прислушался к глухому рокоту, раздавшемуся на этот раз немного ближе, — ваши коллеги. Идёт? 
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Магия приходит в ваш мир извне, это вам известно. Вы учитесь перенаправлять её, но в ваших силах использовать столько, сколько находится вокруг, не больше. И вот ваши маги задались вопросом: как же увеличить поток магии? Расширить доступ к источнику.
Марк подрагивал. Из его речи пропадали интонации, а голос становился всё более монотонным. Только по ударениям по отдельных словах можно было догадаться, что он всё больше злится. Зиверт машинально отметил “ваших” магов.
— Структура реальности мешает, — продолжал Марк, — ничего. Уберём её. Проделаем в ней дыру. И сырая энергия хлынула в ваш мир. Затапливая наиболее подходящие сосуды — человеческие разумы.
Глаза Марка загорелись синевой. Голос потонул в шорохе радиоэфирных помех, но каким-то образом стал даже чётче.
— И вот я заперт здесь, Зиверт. — Марк уставился на некроманта в упор. Тот почувствовал, как рот наполняется кислой слюной. Взгляд покойного как будто давил на мозг, размазывая его по задней стенке черепа. Силясь отвести взгляд, Зиверт поймал себя на мысли, что уже испытывал нечто подобное, и недавно. Он упал бы, если бы уже не сидел на полу.
— Заперт в разумах и воспоминаниях людей. Я заперт, хотя до этого у меня даже не было своего “я”.
Сияние усиливалось.
— Но чего ты хочешь от меня?! — Выкрикнул Зиверт.
— Я хочу на свободу, некромант. — Спокойно ответил Марк. Сияние стало меркнуть. — Мне здесь не место. Я не желаю выжигать разумы, но не могу это контролировать. Так что это и в твоих ин…
Осёкшись на полуслове, Марк вдруг замолчал и упал на пол. Давление прекратилось, свет пропал. Дрожащей рукой дотронувшись до лица, Зиверт обнаружил, что оно залито кровью, сочащейся из носа. Капли упали на запылённый дорожный плащ. Он поднялся на ноги, рассеянно утирая кровь рукавом плаща. 

Рассказ Марка мало что прояснил. Хотя Йор, нашедший старый комплекс и немедленно загоревшийся идеей довести работу до конца, вопросов не вызывал — такая картина выглядела до боли в зубах правдоподобной. Если он сумел, применяя конструкты неизвестного типа, стабилизировать разрыв в… 
Зиверт оглянулся по сторонам. Его посетило неприятное чувство, что Разрыв, произошедший полторы сотни лет назад, назывался так совершенно не случайно. И, что хуже всего, он никак не мог заставить себя удивиться этому. Конечно, связь была, но что с ней теперь делать-то? Единственным подобием ключа была эта проклятая голова на столе, по-прежнему подключённая к источнику питания. Зиверт обречённо сплюнул на пол, всё ещё ощущая привкус крови, и потянулся к проводам. Он преисполнился мрачной решимости продолжать двигаться напролом, пока не достигнет какого-нибудь результата — или пока не будет остановлен.
Осмотрев всю схему, некромант осторожно поправил те части, которые выглядели неправильно. В одном месте вообще получилась замкнутая петля, которая не загорелась только потому что включение было таким кратковременным. Пока руки Зиверта были заняты механической работой по изолированию открытых участков проводов, он позволил себе отвлечься на размышления. Если, как сказал Марк (кем бы он ни был), сырая энергия извне затапливает разумы, то почему этого не произошло с самим Зивертом? Или с Милли? А с конструктами? Большинство из них, конечно, простые автоматы, но Эд, например, явно от них отличался. Вряд ли Йор изобрёл его с нуля, скорее просто доработал чертежи, найденные в комплексе. Тогда Эд это то, какими задумывались автоматоны, или случайная ошибка? 
На секунду Зиверт вдруг ощутил жгучее желание всё бросить и сбежать. Уже вполне очевидно было, что те, кто его сюда посылал, не особо надеялись на успех, а просто решили закинуть его в топку, чтобы посмотреть, что будет. А он и рад был лезть на рожон. Но теперь бежать было поздно, да и некуда. В первую очередь потому что он всё ещё не знал, где Милли. Не то чтобы ей что-то угрожало, с её-то опытом, но Зиверт всё равно смутно беспокоился. Во-вторых, он просто не знал, куда идти.
Устало разогнувшись, Зиверт пробежал глазами по переплетению проводов. На первый взгляд лучше не стало, но внешность же не главное, правильно? С этой успокаивающей мыслью, он вставил в гнездо шлейф аудиосистемы и щёлкнул выключателем.
На этот раз никакого визга не раздалось. Сначала Зиверту вообще показалось, что ничего не происходит, и он всё окончательно доломал. Но затем глаза головы конструкта на столе загорелись мягким синим светом. Послышалось тихое гудение, как от высоковольтных проводов. Свет становился всё ярче, а гудение всё громче. Примерно в двух метрах перед головой возникла призрачная фигура, изрезанная тенями от проводов, перекрывавших потоки света из стеклянных глаз. Зиверт, замерший на месте и не верящий, что всё это вообще заработало, не решился их убрать. Фигура, сначала напоминавшая столб пыли, пойманный случайным лучом света, становилась всё чётче, всё плотнее и материальнее. Теперь стало понятно, что это женская фигура в лабораторном халате. Она выглядела совсем как призраки людей, которых вызывал некромант, но более… угловатой? Острые грани слегка резали глаз. Женщина оглянулась по сторонам и что-то сказала, но звука не было. Нахмурившись, она сделала шаг в сторону шкафчика с приборами и ткнула в него пальцем, требовательно глядя на Зиверта. Он посмотрел в указанном направлении и заметил, что в какой-то момент выкрутил регулятор громкости до нуля. Зиверт взялся за ручку и повернул.
— … ка, проверка. Раз, два.
Голос женщины наложился сам на себя.
— Немного потише, — деловым тоном скомандовала она. Зиверт убавил звук. — Да, так хорошо. Итак, сколько лет прошло?
— С какого момента? — Запнулся Зиверт.
— С момента катастрофы… некромант, правильно? — Женщина заметила эмблему на сумке мага. — Надо же, даже символы те же. Может, не всё так плохо? Видимо, мои прогнозы всё-таки были слишком пессимистичны. Вы дали катастрофе какое-нибудь имя? Наверняка дали.
— Вы… о Разрыве? — Предположил Зиверт. Женщина фыркнула — динамик отозвался резким всхлипом.
— Видимо. Фантазии, я смотрю, не прибавилось. У вас реактор греется, вы в курсе? Кто тут вообще за что-нибудь отвечает? Только не говори, что вы деградировали до племён мусорщиков.
— Этот комплекс нашла имперская археологическая… — Начал была некромант, но женщина его перебила:
— Имперская? Неужели с Белги? — Она вдруг сухо рассмеялась. — Надо же. Я бы выиграла сто франков, если бы это ещё что-то значило.
— Погодите. — Не выдержал Зиверт. — Мне нужны ответы. 
— Спрашивай. — Призрак пожал плечами. — Но поторопись. Без охлаждения реактор рано или поздно расплавится. Мне всё равно, но тебе, наверное, захочется в этот момент быть подальше.
— Вы были здесь, когда случился Разрыв. — Твёрдо сказал Зиверт, не давая сбить себя с мысли. — Что тогда произошло? 
— А ты не знаешь? — Призрак, кажется, был слегка удивлён. — Но у вас есть империя, археологи. Неужели… стоп.
Она оборвала себя.
— Церковь. У вас есть какой-нибудь культ? Поклонение каким-нибудь богам урожая или вроде того? 
— Есть Церковь Калёной Звезды, — удивлённо сказал Зиверт, — но при чём тут…
Женщина раздражённо застонала. 
— Ладно, парень, в двух словах: мы стали слишком самоуверенны. Признаю, это и моя вина, в том числе. Наши маги захотели получить источник бесконечной энергии.
— Не самая плохая цель. — Вставил Зиверт.
— Нет, не самая. Цель хорошая. Но вот исполнение… Они… мы попросту разорвали Завесу. Энергии стало хоть залейся, но никто не подумал о том, как её контролировать. Вернее, подумать-то подумали, но все ограничители и конденсаторы были немедленно перегружены. Мы недооценили объёмы энергии, и я имею в виду, критически недооценили. Нам пришлось на ходу изобретать способ заткнуть огромную дыру в реальности и одновременно сдерживать её расширение. Эти машины, — она ткнула рукой в сторону головы на столе, — позволяли разуму не распадаться до элементарных частиц в потоке энергии. Позволяли работать. И мы сшили… заплатку.
— Что? — Не поверил ушам Зиверт.
— Ты меня слышал. Заплатку. Почти буквально. Энергия в нашем распоряжении, напоминаю, была бесконечна. Это позволяло гнуть и кроить реальность как нам угодно. И мы залатали дыру мыслями, идеями и фактами. Вся история церкви попала туда, потому что никто из не посчитал, что она будет чем-то ценна. Пуф! Никакой церкви никогда не существовало. В конце концов мы заткнули Разрыв самим Разрывом. Вы не могли о нём помнить, потому что его никогда не было.
— Но это…
— Парадокс. — Сумрачно сказал призрак. — Мы завязали время в узел. Последствия остались, но у них не было причины. Не самая стабильная структура, но лучше, чем было. В конце концов, чтобы снова открыть Разрыв, нужно было сначала открыть Разрыв. К тому же, мы едва успели до того как солдаты Одрика ворвались в комплекс.
— Что?! — Снова воскликнул Зиверт. Женщина удивлённо посмотрела на него.
— Солдаты. Залили всё газом. Он так и не понял, чем мы занимались. Сначала хотел помешать нам открыть Разрыв, потом закрыть…
— Одрик? — Повторил Зиверт. — Одрик Инганнаморте? Лич? Так зовут моего учителя.
Призрак всплеснул руками.
— Ну конечно. Конечно! Сначала церковь, теперь Одрик. Почему апокалипсис переживают только самые противные вещи? Вами случайно не правят гигантские тараканы?
— Мне не до шуток. — Заявил Зиверт.
— Какие тут шутки. Если старый ублюдок опять полезет копаться в нашей работе… Я надеюсь, не он тут главный? 
— Технически… — Запнулся Зиверт. — Но на практике нет, это, скорее, будет Йор. 
— Тогда тащи меня к нему. — Решила женщина. Зиверт понял, что так и не узнал, как её зовут, но, когда собрался спросить, она отмахнулась:
— Потом. Мне нужно в центр, отсюда мало что можно сделать. Отключай меня и бегом туда.

Как раз в этот момент грохот, раздававшийся за стенами, достиг пика. Он стал гораздо чётче, как будто сотня тысяч очень целеустремлённых кротов одновременно рыли туннель. Дрожащими от напряжения руками Зиверт отрубил питание. Призрак мгновенно пропал, но глаза металлической головы продолжали светиться.
— Конденсаторы заряжены. — Произнёс бестелесный голос. Он был невероятно тихим, но совершенно отчётливым, как будто чужая мысль вклинивалась в голову. — Хватит на какое-то время. 
Некромант едва успел убрать голову в сумку,  как земля вздрогнула в последний раз и, наконец, замерла. Раздался топот множества ног, обутых в сапоги, а из двери вырвался яркий свет прожектора. Зиверт сощурился и на всякий случай поднял руки.
— Инквизиция! — Рявкнул командный голос из громкоговорителя. — Никому не двигаться.
Из-за света разглядеть, кто это говорит, было невозможно. Слезящимися глазами Зиверт распознал только приближение размытой фигуры.
— Зиверт, я полагаю? — Спросил незнакомец. — Кто вам сказал поднять руки?
— Это я сам догадался. — Объяснил маг.
— Опустите и идите за мной.

— … согласно формуле. Теперь понятно? — Спросил Йор.
Они с Милли сидели в большом зале в окружении разных приборов и панелей. Работала только часть, а часть была выпотрошена ради починки чего-то другого, а может, ради спортивного интереса. Тем не менее обстановка была рабочей. На свободном месте в центре зала стояла большая доска, покрытая меловыми закорючками. Йор положил мел на полочку и отряхнул руки. Милли с трудом вынырнула из полусна.
— Мне непонятны две вещи, — зевнула она. — Зачем мне это знать, и почему ты продолжаешь объяснять, хотя я три раза сказала, что ничего не понимаю.
Йор заскрежетал зубами. Концепция человека, который не желает осмысливать непонятное, не укладывалась в его мировоззрение.
— Ладно. — Обречённо сказал он. — Давай я…
— Если ты скажешь “начну с начала”, я сломаю тебе руку. — С чувством пообещала Милли. — Мне хватило того, что кто-то раньше проделал дыру в реальности. Есть дыра — надо заткнуть.
Йор недовольно поморщился.
— Ты очень упрощаешь.
— Спасибо. Теперь объясни, при чём тут конструкты.
Какое-то время учёный недовольно сопел, но всё-таки взял себя в руки.
— Это не конструкты. Ну, не по-настоящему. Это была попытка обмануть смерть, такая же как превращение в лича. Но личефикация убивает личность, так что они попытались создать искусственное тело, не подверженное течению времени. Не знаю, что было первым — попытка прорвать Завесу или эксперименты с конструктами. Но эти конструкты — аниматроны — оказались почти не подвержены воздействию хаотических энергий. Если это совпадение, то очень удачное.
— А что с бессмертием? — Поинтересовалась Милли. — У них получилось?
— Не уверен. — Вздохнул Йор. — У меня точно не получилось, но, возможно, я просто где-то ошибся. Эд обладает душой, но потерял все знания о том, кем он был раньше.
Услышав своё имя, конструкт помахал рукой из угла, в котором сидел.
— Он был в процессе сборки, когда здесь всё остановилось. — Объяснил учёный. — Таким я его и нашёл, недоделанным. По сути, я мало что сделал сам, только восстановил питание и починил сборочную машину.
Скрыто постов: 2
Здесь мы собираем самые интересные картинки, арты, комиксы, мемасики по теме story (+11881 постов - Истории)