Бьорн внимательно наблюдал за ним. Казалось, примарх утратил часть той кипучей энергии, что обычно излучал. Он выглядел оскорбленным и раздосадованным, словно за верную службу был вознагражден всего лишь пеплом.
— До следующей зимы? — спросил Русс. — Он действительно так сказал?
Несмотря на то, что легион был раздроблен, он продолжал оставаться значительной силой — в основном из-за оппортунистических моделей вербовки, практикуемых многими отрядами легиона для компенсации относительного дефицита подкреплений, получаемых с Терры. Подобная практика вызывала немалые трения между легионами, поскольку воины V неоднократно вторгались на территории, перешедшие более авторитетным легионам. В частности, хорошо известен тот факт, что Феррус Манус и Леман Русс высказывали претензии легиону, набиравшему рекрутов из обещанных им миров, и только прямое вмешательство Хоруса Луперкаля предотвратило порицание странствующих воинов V.
Но ей было трудно оторвать взгляд. Она уже знала, что видит Хана в последний раз. Больше никогда им не разговаривать за вечерней партией в го, не обсуждать стратегию и тактику при свете свечей, не обмениваться насмешливыми репликами о безумствах имперской бюрократии. Наступило последнее расставание, а примарх был так изранен, что она едва узнавала того, с кем прощается.
Наверное, будь он самим собой, расстаться бы вообще не получилось. Стремление остаться и восстановить всё оказалось бы слишком сильным. Так что, возможно, всё сложилось как надо. Официально отказаться от должности, уйти, а затем — бережно хранить воспоминания. Сейчас она видела перед собой не Хана. Когда-то это создание было им и, возможно, в будущем станет им вновь, но сейчас это лишь грёза после сна, полутень, вытянутая из внезапно отступившего варпа и всё ещё с трудом дышащая воздухом реального измерения.
— Ты показал мне другой мир, господин, — произнесла Илия, и её голос слегка дрогнул. — Когда сможешь, вернись в этот.
Отличный комментарий!