Хоровод. Айзек Азимов. 1942.
Примечание. «Хоровод» примечателен тем, что в этом рассказе Азимов впервые сформулировал свои Три закона роботехники, которые неоднократно использовались в различного рода произведениях.
Одно из любимых изречений Грегори Пауэлла гласило, что паника до добра не доведет. Поэтому когда потный и возбужденный Майкл скатился ему навстречу по лестнице, Пауэлл нахмурился,
— В чем дело? — спросил он. — Сломал себе ноготь?
— Как бы не так, — задыхаясь, огрызнулся Донован. Что ты целый день делал внизу? — Он перевел дух и выпалил: — Спиди не вернулся!
Глаза Пауэлла широко раскрылись, и он остановился, но тут же взял себя в руки и продолжал подниматься по лестнице. Он молчал, пока не вышел на площадку, потом спросил:
— Ты послал его за селеном?
— Да.
— И давно?
— Уже пять часов.
Снова наступило молчание. Вот дьявольское положение! Ровно двенадцать часов они находятся на Меркурии — и уже попали в такую скверную переделку. Меркурий всегда считался самой каверзной планетой во всей Солнечной системе, но это уже слишком!
Пауэлл произнес:
— Начни сначала и рассказывай по порядку. Они вошли в радиорубку. Оборудование ее, не тронутое за десять лет, прошедших с Первой экспедиции, уже слегка устарело. Для техники эти десять лет значили очень много. Сравнить хотя бы Спиди с теми роботами, которых производили в 2005 году. Правда, за последнее время достижения роботехники были особенно головокружительны.
Пауэлл осторожно потрогал еще блестевшую металлическую поверхность. Все, что было в комнате, казалось каким-то заброшенным и производило бесконечно гнетущее впечатление. Как, впрочем, и вся станция.
Донован тоже это почувствовал. Он сказал:
— Я попробовал связаться с ним по радио, но без всякого толку. На солнечной стороне радио бесполезно — во всяком случае на расстоянии больше двух миль. Отчасти поэтому и не удалась Первая экспедиция. А чтобы наладить УКВ, нам нужна не одна неделя…
— Оставим это. Что же все-таки ты выяснил?
— Я поймал немодулированный сигнал на коротких волнах. По нему можно было только определить положение Спиди. Я следил за ним два часа и нанес результаты на карту.
Донован достал из заднего кармана пожелтевший листок пергамента, оставшегося от неудачной Первой экспедиции, и, швырнув его на стол, яростно прихлопнул ладонью. Пауэлл следил за ним, стоя поодаль и скрестив руки на груди. Донован нервно ткнул карандашом:
— Этот красный крестик — селеновое озеро.
— Которое? — прервал его Пауэлл. — Там было три. Их все нанес для нас Мак-Дугал, перед тем как отсюда улететь.
— Я, конечно, послал Спиди к самому ближнему Семнадцать миль отсюда. Но не в этом дело. — Голос Донована дрожал от напряжения, — Вот эти точки обозначают положение Спиди,
В первый раз за все время напускное спокойствие Пауэлла было нарушено. Он схватил карту.
— Ты шутишь? Этого не может быть!
— Смотри сам, — буркнул Донован.
Точки, обозначавшие положение робота, образовали неровную окружность, в центре которой находился красный крестик — селеновое озеро. Пальцы Пауэлла потянулись к усам — несомненный признак тревоги.
Донован добавил:
— За два часа, пока я за ним следил, он обошел это проклятое озеро четыре раза. Похоже на то, что он собирается кружиться там без конца. Понимаешь, в каком мы положении?
Пауэлл взглянул на него, но ничего не сказал. Конечно, он понимал, в каком они положении. Все было просто, как цепочка силлогизмов. От всей мощи чудовищного меркурианского солнца их отделяли только батареи фотоэлементов. Фотоэлементы были почти полностью разрушены. Спасти положение мог только селен. Селен мог достать только Спиди. Он не вернется — не будет селена. Не будет селена — не будет фотоэлементов.
Не будет фотоэлементов… Что же, медленное поджаривание — один из самых неприятных видов смерти.
Донован яростно взъерошил свою рыжую шевелюру и с горечью заметил:
— Мы осрамимся на всю Солнечную систему, Грег. Как это все сразу пошло к черту? «Знаменитая бригада в составе Пауэлла и Донована послана на Меркурий, чтобы выяснить, стоит ли на солнечной стороне открывать рудники с новейшей техникой и роботами». И вот в первый же день мы все испортили. А дело ведь самое простое. Нам этого не пережить.
— Об этом заботиться не приходится, — спокойно ответил Пауэлл. — Если мы срочно что-нибудь не предпримем, о переживаниях не может быть и речи. Мы просто не выживем.
— Не говори глупостей! Может быть, тебе и смешно, а мне нет. Послать нас сюда с одним-единственным роботом-это просто преступление! Да еще эта твоя блестящая идея — самим починить фотоэлементы.
— Ну, это ты напрасно. Мы же вместе решали. Ведь нам всего-то и нужно килограмм селена, диэлектрическая установка Стиллхэда и три часа времени. И по всей солнечной стороне стоят целые озера чистого селена. Спектрорефлектор Мак-Дугала за пять минут засек целых три. Какого черта! Мы же не могли ждать следующего противостояния!
— Так что будем делать? Пауэлл, ты что-то придумал. Я знаю, иначе бы ты не был таким спокойным. На героя ты похож не больше, чем я. Давай выкладывай!
— Сами пойти за Спиди мы не можем. Во всяком случае здесь, на солнечной стороне. Даже новые скафандры не выдержат больше двадцати минут под этим солнцем. Но знаешь старую поговорку: «Пошли робота поймать робота?» Послушай, Майк, дело, может быть, не так уж плохо. У нас внизу есть шесть роботов. Если они исправны, можно воспользоваться ими.
Если только они исправны.
В глазах Донована мелькнул проблеск надежды.
— Шесть роботов Первой экспедиции? А ты уверен? Может быть, это просто полуавтоматы? Ведь десять лет — это очень много для роботехники.
— Нет, это роботы. Я целый день с ними возился и теперь знаю. У них позитронный мозг — конечно, самый примитивный.
Он сунул карту в карман,
— Пойдем вниз.
Роботы хранились в самом нижнем ярусе станции, среди покрытых пылью ящиков неизвестно с чем. Они были очень большие — даже когда они сидели, их головы возвышались на добрых два метра.
Донован свистнул:
— Вот это размеры, а? Не меньше трех метров в обхвате.
— Это потому, что они оборудованы старым приводом Мак-Геффн. Я заглянул внутрь — жуткое устройство.
— Ты еще не включал их?
— Нет. А зачем? Вряд ли что-нибудь не в порядке. Даже диафрагмы выглядят прилично. Они должны говорить.
Он отвинтил щиток на груди ближайшего робота и вложил в отверстие двухдюймовый шарик, в котором была заключена ничтожная искорка атомной энергии — все, что требовалось, чтобы вдохнуть в робота жизнь. Шарик было довольно трудно приладить, но в конце концов Пауэллу это удалось. Потом он старательно укрепил щиток на месте и занялся следующим роботом.
Донован сказал с беспокойством:
— Они не двигаются.
— Нет команды, — коротко объяснил Пауэлл, Он вернулся к первому роботу и хлопнул его по броне:
— Эй, ты! Ты меня слышишь?
Гигант медленно нагнул голову, и его глаза остановились на Пауэлле, Потом раздался хриплый, скрипучий голос, похожий на звуки древнего фонографа:
— Да, хозяин.
Пауэлл невесело усмехнулся.
— Понял, Майк? Это один из первых говорящих роботов. Тогда дело шло к тому, что применение роботов на Земле запретят. Но конструкторы пытались предотвратить это и заложили в дурацкие машины прочный, надежный инстинкт раба.
— Но это не помогло, — заметил Донован.
— Нет, конечно, но они все-таки старались.
Он снова повернулся к роботу.
— Встань!
Робот медленно поднялся. Донован задрал голову вверх и снова присвистнул,
Пауэлл спросил:
— Ты можешь выйти на поверхность? На солнце?
Наступила тишина. Мозг робота работал медленно. Потом робот ответил:
— Да, хозяин.
— Хорошо. Ты знаешь, что такое миля?
Снова молчание и неторопливый ответ: — Да, хозяин.
— Мы выведем тебя на поверхность и укажем направление. Ты пройдешь около семнадцати миль и где-то там встретишь другого робота, поменьше. Понимаешь?
— Да, хозяин.
— Ты найдешь этого робота и прикажешь ему вернуться, если он не послушается, ты приведешь его силой.
Донован дернул Пауэлла за рукав.
— Почему бы не послать его прямо за селеном?
— Потому что мне нужен Спиди, понятно? Я хочу знать, что с ним стряслось. — Повернувшись к роботу, он приказал: — Иди за мной!
Робот не двинулся с места, и его голос громыхнул:
— Прости, хозяин, но я не могу. Ты должен сначала сесть.
Его неуклюжие руки со звоном соединились, тупые пальцы переплелись, образовав что-то вроде стремени.
Пауэлл уставился на робота, теребя усы.
— Ого! Гм…
Донован выпучил глаза.
— Мы должны ехать на них? Как на лошадях?
— Наверное. Правда, я не знаю. зачем это. Впрочем… Ну конечно! Я же говорю, что тогда слишком увлекались безопасностью. Очевидно, конструкторы хотели всех убедить, что роботы совершенно безопасны.
Они не могут двигаться самостоятельно, а только с погонщиком на плечах. А что нам делать?
— Я об этом и думаю, — проворчал Донован, — Мы все равно не можем появиться на поверхности — с роботом или без робота. О господи! — Он дважды возбужденно щелкнул пальцами. — Дай мне эту карту. Зря, что ли, я ее два часа изучал? Вот наша станция. А почему бы нам не воспользоваться туннелями?
Станция была помечена на карте кружком, от которого паутиной разбегались черные пунктирные линии туннелей. Донован вгляделся в список условных обозначений.
— Смотри, — сказал он, — эти маленькие черные точки — выходы на поверхность. Один из них самое большее в трех милях от озера. Вот его номер… Они могли бы писать и покрупнее его, 13-а. Если бы только роботы знали дорогу…
Пауэлл немедленно задал вопрос о дороге и получил в ответ вялое: «Да, хозяин».
— Иди за скафандрами, — удовлетворенно сказал он.
Они впервые надевали скафандры. Еще вчера, когда они прибыли на Меркурий, они вообще не собирались этого делать. И теперь они неловко двигали руками и ногами, осваиваясь с неудобным одеянием.
Скафандры были гораздо объемистее и еще безобразнее, чем обычные костюмы для космических полетов.
Зато они были гораздо легче- в них не было ни кусочка металла. Изготовленные из термоустойчивого пластика, прослоенные специально обработанной пробкой, снабженные устройством, удалявшим из воздуха всю влагу, эти скафандры могли противостоять нестерпимому сиянию меркурианского солнца двадцать минут. Ну, и еще пять-десять минут без непосредственной смертельной опасности для человека.
Робот все еще держал руки стременем. Он не выказал никаких признаков удивления при виде нелепой фигуры, в которую превратился Пауэлл.
Радио хрипло разнесло голос Пауэлла:
— Ты готов доставить нас к выходу 13-а?
— Да, хозяин.
«И то хорошо, — подумал Пауэлл. — Может быть, и не хватает дистанционного радиоуправления, но, по крайней мере, они хоть могут принимать команды».
— Садись на любого, Майк, — сказал он Доновану.
Он поставил ногу в импровизированное стремя и взобрался наверх. Сидеть было удобно: на спине у робота был, очевидно, специально устроенный горб, на каждом плече — по углублению для ног. Теперь стало ясно и назначение «ушей» гиганта. Пауэлл взялся за «уши» и повернул голову робота. Тот неуклюже повернулся.
— Начнем, Макдуф!
Но на самом деле Пауэллу было вовсе не до шуток.
Шагая медленно, с механической точностью, гигантские роботы миновали дверь, косяк которой пришелся едва в полуметре над их головами, так что всадники поспешили пригнуться. Узкий коридор, под сводами которого мерно громыхали тяжелые, неторопливые шаги гигантов, привел их в шлюзовую камеру, где им пришлось подождать, пока будет выкачан воздух.
Длинный безвоздушный туннель, уходивший вдаль, напомнил Пауэллу об огромной работе, проделанной Первой экспедицией с ее убогим снаряжением. Да, она окончилась неудачей, но эта неудача стоила иного легкого успеха.
Роботы шагали вперед. Их скорость была неизменна, поступь равномерна.
Пауэлл сказал:
— Смотри, эти туннели освещены, и температура здесь как на Земле. Наверное, так было все эти десять лет, пока здесь никто не жил.
— Каким же образом они этого добились?
— Дешевая энергия — самая дешевая во всей Солнечной системе. Излучение Солнца — здесь, на солнечной стороне Меркурия, — это не шуточки. Вот почему они и построили станцию на открытом месте, а не в тени какой-нибудь горы. Это же огромный преобразователь энергии. Тепло преобразуется в электричество, свет, механическую работу и во все, что хочешь. И одновременно с получением энергии станция охлаждается.
— Слушай, — сказал Донован, — это все очень поучительно, только давай поговорим о чем-нибудь другом. Ведь всем преобразованием энергии занимаются фотоэлементы, а это сейчас мое больное место.
Пауэлл что-то проворчал, и когда Донован снова заговорил, разговор потек по другому руслу.
— Послушай, Грег. Все-таки что могло случиться со Спиди? Я никак не могу понять.
В скафандре трудно пожать плечами, но Пауэллу это удалось.
— Не знаю, Майк. Ведь он полностью приспособлен к условиям Меркурия. Жара ему не страшна, он рассчитан на уменьшенную силу тяжести, может двигаться по пересеченной местности. Все предусмотрено — по крайней мере, должно быть предусмотрено.
Они замолчали, на этот раз надолго.
— Хозяин, — сказал робот, — мы на месте.
— А? — Пауэлл очнулся. — Ну, давай выбираться наверх. На поверхность.
Они оказались в небольшом павильоне — пустом, лишенном воздуха, полуразрушенном. Донован зажег фонарь и долго разглядывал рваные края дыры в верхней части одной из стен.
— Метеорит? Как ты думаешь? — спросил он.
Пауэлл пожал плечами.
— Какая разница? Не важно. Пойдем.
Поднимавшаяся рядом черная базальтовая скала защищала их от солнца. Вокруг все было погружено в черную тень безвоздушного мира. Тень обрывалась, как будто обрезанная ножом, и дальше начиналось нестерпимое белое сияние мириад кристаллов, покрывавших почву.
— Клянусь космосом, вот это да! — У Донована захватило дух от удивления. — Прямо как снег!
Действительно, это было похоже на снег. Пауэлл окинул взглядом сверкающую неровную поверхность, которая простиралась до самого горизонта, и поморщился от режущего глаза блеска.
— Это какое-то необычное место, — сказал он. — В среднем коэффициент отражения по поверхности Меркурия довольно низкий, и почти вся планета покрыта серой пемзой. Что-то вроде Луны. А красиво, правда?
Хорошо, что скафандры были снабжены светофильтрами. Красиво или нет, но незащищенные глаза были бы за полминуты ослеплены этим сверканием.
Донован посмотрел на термометр, укрепленный на запястье скафандра.
— Ого! Восемьдесят градусов!
Пауэлл тоже взглянул на термометр и сказал:
— Да… Многовато, Ничего не поделаешь — атмосфера…
— На Меркурии? Ты спятил!
— Да нет. Ведь и на Меркурии есть кое-какая атмосфера, — рассеянно ответил Пауэлл, пытаясь неуклюжими пальцами скафандра приладить к своему шлему стереотрубу. — У поверхности должен стелиться тонкий слой паров. Летучие элементы, тяжелые соединения, которые может удержать притяжение Меркурия. Селен, йод, ртуть, галлий, калий, висмут, летучие окислы. Пары попадают в тень и конденсируются, выделяя тепло. Это что-то вроде гигантского перегонного куба. Зажги фонарь — и увидишь, что скала с этой стороны покрыта каким-нибудь серным инеем или ртутной росой.
— Ну, это не важно Какие-то жалкие восемьдесят градусов наши скафандры выдержат сколько угодно.
Пауэлл, наконец, приладил стереотрубу и теперь стал похож на улитку с рожками. Донован напряженно ждал.
— Видишь что-нибудь?
Пауэлл ответил не сразу. Его голос был полон тревоги.
— Вон на горизонте темное пятно. Это скорее всего селеновое озеро. Оно тут и должно быть. А Спиди не видно.
Пауэлл забрался на плечи робота и осторожно выпрямился, расставив ноги и вглядываясь в даль.
— Постой… Ну да, это он. Идет сюда.
Донован вгляделся в ту сторону, куда указывал палец Пауэлла. У него не было стереотрубы, но он разглядел маленькую движущуюся точку, которая чернела на фоне ослепительного сверкания кристаллов.
— Вижу! — заорал он. — Поехали!
Пауэлл снова уселся на плечи робота и хлопнул перчаткой по его гигантской груди.
— Пошел!
— Давай, давай! — вопил Донован, пришпоривая своего робота пятками,
Роботы тронулись. Их мерный топот не был слышен в безвоздушном пространстве, а через синтетическую ткань скафандра звук тоже не передавался. Чувствовались только ритмичные колебания.
— Быстрее! — закричал Донован. Ритм не изменился.
— Бесполезно, — ответил Пауэлл. — Этот железный лом может двигаться только с одной скоростью Или, по-твоему, они оборудованы селективными флексорами?
Они вырвались из тени. Свет солнца обрушился на них раскаленным потоком. Донован невольно пригнулся.
— Ух! Это мне кажется или на самом деле жарко?
— Скоро будет еще жарче, — последовал мрачный ответ. — Смотри — Спиди!
Робот СПД-13 был уже близко, и его можно было рассмотреть во всех деталях. Его грациозное обтекаемое тело, отбрасывавшее слепящие блики, легко и быстро передвигалось по неровной земле. Его имя — «Спиди», «проворный», — было, конечно, образовано из букв, составлявших его марку, но оно очень подходило ему, Модель СПД была одним из самых быстрых роботов, которые выпускались фирмой «Ю. С. Роботс».
— Эй, Спиди! — завопил Донован, отчаянно махая руками.
— Спиди! — закричал Пауэлл, — Иди сюда!
Расстояние между людьми и свихнувшимся роботом быстро уменьшалось, — больше усилиями Спиди, чем благодаря медлительной походке устаревших за десять лет службы устройств, на которых восседали Пауэлл и Донован.
Они уже были достаточно близко, чтобы заметить, что походка Спиди была какой-то неровной — робот заметно пошатывался на ходу из стороны в сторону. Пауэлл замахал рукой и увеличил до предела усиление в своем компактном, встроенном в шлем радиопередатчике, готовясь крикнуть еще раз. В этот момент Спиди заметил их. Он остановился как вкопанный и стоял некоторое время, чуть покачиваясь, как будто от легкого ветерка.
Пауэлл закричал:
— Все в порядке, Спиди! Иди сюда!
В наушниках впервые послышался голое робота:
— Вот здорово! Давайте поиграем. Вы ловите меня, а я буду ловить вас. Никакая любовь нас не разлучит.
Я — маленький цветочек, милый маленький цветочек. Ура!
Повернувшись кругом, он помчался обратно с такой скоростью, что из-под его ног взлетали комки спекшейся пыли. Последние слова, которые он произнес, удаляясь, были: «Растет цветочек маленький под дубом вековым». За этим последовали странные металлические щелчки, которые, возможно, у робота соответствовали икоте.
Донован тихо сказал:
— Откуда он взял какие-то дикие стихи? Слушай, Грег, он… он пьян. Или что-то в этом роде.
— Если бы ты мне этого не сообщил, я бы, наверное, никогда не догадался, — последовал ехидный ответ.
— Давай вернемся в тень. Я уже поджариваюсь.
Напряженное молчание нарушил Пауэлл:
— Прежде всего Спиди не пьян. Он ведь робот, а роботы не пьянеют. Но с ним что-то неладное, и это то же самое, что для человека опьянение.
— Мне кажется, он пьян, — решительно заявил Донован. — Во всяком случае, он думает, что мы с ним играем. А нам не до игрушек. Это дело жизни или смерти — и смерти довольно-таки неприятной.
— Ладно, не спеши. Робот — это всего только робот. Как только мы узнаем, что с ним, мы его починим.
— Как только… — желчно возразил Донован.
Пауэлл не обратил на это внимания.
— Спиди прекрасно приспособлен к обычным условиям Меркурия. Но эта местность, — он обвел руками горизонт, — явно необычна. Вот в чем дело. Откуда, например, взялись эти кристаллы? Они могли образоваться из медленно остывающей жидкости. Но какая жидкость настолько горяча, чтобы остывать под солнцем Меркурия?
— Вулканические явления, — немедленно предположил Донован.
Пауэлл весь напрягся.
— Устами младенца… — произнес он сдавленным голосом и замолчал на пять минут. Потом он сказал:
— Слушай, Майк. Что ты сказал Спиди, когда посылал его за селеном?
Донован удивился:
— Ну, не знаю. Я просто велел принести селен.
— Это ясно. Но как? Попробуй точно припомнить.
— Я сказал… Постой… Я сказал: «Спиди, нам нужен селен. Ты найдешь его там-то и там-то. Пойди и принеси его». Вот и все. Что же еще я должен был сказать?
— Ты не говорил, что это очень важно, срочно?
— Зачем? Дело-то простое.
Пауэлл вздохнул:
— Да, теперь уже ничего не изменишь. Но мы попали в переделку.
Он слез со своего робота и сел, прислонившись спиной к скале. Донован подсел к нему и взял под руку. За гранью тени слепящее солнце, казалось, поджидало их как кошка мышь. А рядом стояли два гигантских робота, невидимые в темноте. Только светившиеся тусклым красным светом фотоэлектрические глаза смотрели на них-немигающие, неподвижные, равнодушные.
Равнодушные! Такие же, как и весь этот гибельный Меркурий маленький, но коварный.
Донован услышал напряженный голос Пауэлла:
— Теперь слушай. Начнем с трех основных законов ро6отехники, — трех правил, которые прочно за креплены в позитронном мозгу. — В темноте он начал загибать пальцы. — Первое. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.
— Правильно.
— Второе, — продолжал Пауэлл. — Робот должен повиноваться командам человека, если эти команды не противоречат Первому Закону,
— Верно.
— И третье. Робот должен заботиться о своей безопасности, поскольку это не противоречит Первому и Второму Законам.
— Верно. Ну и что?
— Так это же все объясняет. Когда эти законы вступают в противоречие между собой, дело решает разность позитронные потенциалов в мозгу. Что получается, если робот приближается к месту, где ему грозит опасность, и сознает это? Потенциал, который создается Третьим Законом, автоматически заставляет его вернуться. Но представь себе, что ты приказал ему приблизиться к опасному месту. В этом случае Второй Закон создает противоположный потенциал, который выше первого, и робот выполняет приказ с риском для собственного существования.
— Это я знаю. Но что отсюда следует?
— Что могло случиться со Спиди? Это — одна из последних моделей, специализированная, дорогая, как линкор. Он сделан так, чтобы его нелегко было уничтожить.
— Ну и?..
— Ну и при его программировании Третий Закон был задан особенно строго — кстати, это специально отмечалось в проспектах. Его стремление избежать опасности необыкновенно сильно. А когда ты послал его за селеном, ты дал команду небрежно, между прочим, так что потенциал, связанный со Вторым Законном, был довольно слаб. Это все — факты.
— Давай, давай. Кажется, я начинаю понимать,
— Понимаешь? Около селенового озера существует какая-то опасность. Она возрастает по мере того, как робот приближается, и на каком-то расстоянии от озера потенциал Третьего Закона, с самого начала очень высокий, становится в точности равен потенциалу Второго Закона, с самого начала слабому.
Донован возбужденно вскочил на ноги.
— Ясно! Устанавливается равновесие. Третий Закон гонит его назад, а Второй — вперед…
— И он начинает кружить около озера, оставаясь на линии, где существует это равновесие. И если мы ничего не предпримем, он так и будет бегать по этому кругу, как в хороводе…
Он продолжал задумчиво:
— И поэтому, между прочим, он и ведет себя как пьяный. При равновесии потенциалов половина позитронных цепей в мозгу не работает. Я не специалист по позитронике, но это очевидно. Возможно, он потерял контроль как раз над теми же частями своего волевого механизма, что и пьяный человек. А вообще все это очень мило.
— Но откуда взялась опасность? Если бы знать, от чего он бегает…
— Да ведь ты сам уже догадался! Вулканические явления. Где-то около озера просачиваются газы из недр Меркурия. Сернокислый газ, углекислота — и окись углерода. Довольно много окиси углерода. А при здешних температурах…
Донован проглотил слюну.
— Окись углерода плюс железо дает летучий карбонил железа!
— А робот, — мрачно добавил Пауэлл, — это в основном железо. Люблю логические рассуждения. Мы уже все выяснили, кроме того, что теперь делать. Сами добраться до селена мы не можем — все-таки слишком далеко. Мы не можем послать этих жеребцов, потому что они без нас не пойдут, а если мы поедем с ними, то успеем подрумяниться. Поймать Спиди мы тоже не можем — этот дурень думает, что мы с ним играем, а скорость у него шестьдесят миль в час против наших четырех…
— Но если один из нас пойдет, — начал задумчиво Донован, — и вернется поджаренным, то ведь останется другой…
— Ну да, — последовал саркастический ответ. — Это будет очень трогательная жертва. Только прежде чем человек доберется до озера, он уже будет не в состоянии отдать приказ. А роботы вряд ли вернутся без приказания. Прикинь: мы в двух или трех милях от озера — ну, считай, в двух. Робот делает четыре мили в час. А в скафандрах мы можем продержаться не больше двадцати минут. Имей в виду, что дело тут не только в жаре. Солнечное излучение в ультрафиолете и дальше — это тоже смерть,
— Н-да, — сказал Донован. — Не хватает всего десяти минут.
— Для нас все равно — десяти минут или целой вечности. И еще: чтобы потенциал Третьего Закона остановил Спиди на таком расстоянии, здесь должно быть довольно много окиси углерода в атмосфере паров металлов. И поэтому должна быть заметная коррозия. Он гуляет там уже несколько часов. В любой момент, скажем, коленный сустав может выйти из строя, и он перевернется. Тут нужно не просто шевелить мозгами — нужно решать быстро!
---------------------------------------------------
Продолжение в комментариях
Отличный комментарий!