sfw
nsfw

акварель

Подписчиков:
23
Постов:
664

Невиновный, конец, Металлические сны

Удача продолжала издеваться над Насвером, оставив его последним в очереди на срам и убой. Как бы ни хорохорился старый адмирал перед самим собой, как ни скрывал свое настоящее желание за маской чести, но в данный момент он мечтал лишь об одном: чтобы боль прекратилась и чтобы его сознание не терзала реальность. А уж потеряет он сознание, уснет или вовсе умрет ― его не волновало. Да и, будучи реалистом, он и не ждал иного исхода.

Следующим Рентаги выбрали молодого парня, с лицом все еще прекрасным, но уже тронутым разложением. Явно он был новообращенным адептом Погонщика Червей, а это значило, что каким бы ни был его ответ ― скорее всего его ждала смерть. Что ж, видимо, военные преступления зверомордые считают печальной, но все же не преступной необходимостью. Залитые огнём поля и чумные города - не зло. И возможно это даст ему шанс на выживание. Это придало сил и немного успокоило измученного старика. Даже стальной обруч смертельной болезни, стягивавший грудь, немного ослабил свои удушающие объятия. Впервые за эту ночь Насвер смог вдохнуть настолько глубоко, насколько ему позволил кляпом встрявший клюв иаргеса. Но уйти с головой в свои переживания ему не дали, не за тем их здесь собрали, чтобы позволить спокойно дожить до утра.

― Подм-ма-астерье послушника ме-мертвеца. И как ты вообще осм-ме-лился заявиться к нам-м, сын гнили? М-можешь не отвечать. ― Звемаг осклабился, тихо заблеял, не то смеясь, не то угрожая. ― Убийца живого. Но мы дадим тебе шанс.

Он не отвесил оплеуху неживому магику, даже когтями в лицо не впился, вырывая кости и глаза, как то было с Ирналом. Странное дело, отметил про себя Насвер, какая невероятная выдержка. Он предполагал, что зверолюды разорвут несчастного хоть голыми руками, изобьют до второй смерти, но они даже не надавали ему тумаков. То, что происходило на его глазах, казалось сущей фантасмагорией даже на фоне этой безумной ночи. Зверолюд не переставал поражать старого воина, обманывая каждое его ожидание, отодвигая грани допустимого. В какой-то момент Насверу даже пришла в голову мысль, что эта пытка вовсе не для некромага, вряд ли этот немертвый, который весь вечер портил ему настроение своим амбре и амбре его пищи, даже несмотря на сотню воздухоцедов вокруг него, как-то пострадал от выговора. Правда, на контрасте с тяжелым духом от выговора, который сам Насвер научился выносить еще в нежном возрасте, который даже можно было бы публиковать в детской газете, в колонке «злой зверолюд наставляет», совершенно без цензуры и вымаранных строк… Звемаг не переставал поражать старого воина, наверняка обманывая. Это спокойствие, кроме как мнимым, усталой маской, и быть не может. Только сжал подбородок немертвого, заставив смотреть в глаза. Кажется, они решили пропустить первый круг пыток. Но в чем смысл?..

― Говори, м-ме-мертвечина, и от этого зависит твоя нежизнь. Говори, гниль.

― Да будет вам, сразу скажу: да, виновен, да, я убивал. Окончательно отправил в небытие многих. Можете убивать. А можете отпустить. Мне до шра’эвой матери.

По лицу безымянного ― он так за весь прошедший вечер и не представился, и как смог ― некромага прокатилась судорога, он попытался сплюнуть, но иссохшие губы лишь заметало буроватой пленкой. Да что же там такое затаилось, что Рентаг даже говорить начал как человек, а не как его блеющие собратья? Да уж, похоже он, Насвер и правда невиновный, и правда выйдет из этого дома, и уже завтра увидит как пылают эти стены. Если вспомнит. Если выйдет.

― О, ты и вправду дум-мал, что это будет так просто? Ну давай, показывай свое безразличие, м-мертвяк позабавь ме-меня и жену м-мою, и гостя нашего, давай. Ты же так хорошо терпишь боль, Ру’унрам подтвердила бы, да? Жаль ее нет среди нас, она была бы прекрасным зрителем и нашим гостем. Оооу, тебе что-то не нравится? Может, поплохело?

Звемаг начал бить. Он бил его не сильно, но обстоятельно. Он бил его долго, механически, так, что казалось: пройдут не тоны и даже не гвэ, а целые чесы, но зверолюд еще не прекратит слой за слоем сбивать мертвенно холодную кожу, окаменевшее мясо на лице немертвого и грубую, покрытую редким мехом шкуру на костяшках своих пальцев. Но ничто не вечно, и внезапно запыхавшийся Звемаг выпустил опухшего, избитого, но на удивление сохранившего в целости, но все такой же кривой, нос некромага.

— Тварь… отправил бы я тебя к твоим Огням не думая, но правила есть правила. Рассказывай свою историю, мертвец на обоих берегах, и покончим с этим.

— Во-первых, не мертвец на обоих берегах, а Лгарцэх. Во-вторых, да. Я. Их. Убил. Доволен?

Голос уже не безымянного звучал глухо и меланхолично. Как будто он не подвергся унижениям и избиению голой лапой, а скучную лекцию, срываясь в сон, вытерпел. Кого он убил? Что он несет? Некромаг ― и убил кого-то, кто являлся носителем разума? Это заставило Насвера отвлечься от боли за ребрами, комок между легких напрягся, как будто он сейчас заходит на обедню в Гельментов храм и готовится причаститься, а не прикован к килеобразной машине, уже не первое гвэ ломающей ему спину. Как-то разом забылся недосып, и сотни иголок в мышцах напомнили ему, что ни один яд не действует вечно. И тут прозвучало то, чего он с проснувшимся любопытством ожидал.

― Н-не-нет, мертвец на обоих берегах, так просто ты не отделаешься. Вспоминай вслух, по тону расписывай, поведай нам, что ты с ними сделал.

― Я же сказал, я Лгар, ― попытка настоять на том, что у него было имя, провалилась. Анмель воспользовалась моментом слабости, моментом, когда зажатая смертным окоченением челюсть разжалась по прихоти ее владельца. Насвер не разглядел, что именно попало Лгарцэху в его не обезображенный смертью рот и, пожалуй, нисколько не был разочарован этим фактом. Не был он живодером, чтобы получать от такого зрелища удовольствие, лишь понадеялся, что это не какое-нибудь полуразумное мелкое существо, не имевшее отпечаток Гельмента. Что ж, сам Насвер не придумал бы, как по-другому не смертельно заставить немертвого страдать. Из рта бедняги потекла розовая пена ― рот застыл в полуоткрытой позиции. Говорить сейчас он не сможет. И не сможет еще некоторое время, даже если из него вычистят малейшие следы жизни. Такова плата немертвых, вкусивших живой плоти, ― паралич и томные волны болезненной рвоты, неживой самости, бьющейся со своим врагом ― сутью жизни. Зверек, попавший на зуб Лгарцэху, тонко взвизгнул ― его “спасли” ценой двух из шести лапок. Кэъхла, всего лишь кэъхла, по крайней мере, Рентаги предпочитали мучить только “виновных”, безвинные животные им неинтересны. Эти костяные полумесяцы были противны всякому городскому жителю, и воистину они, помимо неприятностей телесных, вполне зло унизили несчастного аколита загробного мира. Да что там аколита, это бы унизило даже самого пропащего забулдыгу, хуже мяса крыс из древних источников и легенд закатного мира. Жесткое и горькое мясо презревали даже гули на службе у золотарей. Беглая биомасса гельментовых свор могла лишь цедить нечистоты в канализации, годами накапливая в себе трупные токсины и помои, и сейчас оказалась во рту у несчастного, явно сохранившего пока что все вкусовые рецепторы языка… Бывший адмирал не завидовал своему собрату по несчастью, по “финалу”. Даже до него добирались миазмы порочной жизни полумесяца канав и от этой вони Гельментски, Гельментски зачесались баки, сводя последние плюсы его положению в полный нуль.. Что же такого сотворил Лгарцэх, что ради него так замарали свои козлиные гривы их пленители?

― Ах, ты говорить не можешь. Ну что ж, мы можем подождать, да. А пока займемся дружком нашего фармацевта. Благо ему есть что рассказать, и верится нам, он вовсе не будет намерен запираться. Да, Насвер? ― движения и вонь явно разогнали кровь начавшей клевать козлиной мордой Анмель. Монокль заметно блеснул в свете газовых горелок. ― Настал твой звездный миг, старик, ты же поведаешь нам о том, как вышел в свою отставку? Про все эти бомбардировки сжиженным газом, снежные завалы на предместья Алеорны, тот инцидент в Юргенд-Крае… тебе есть о чем рассказать?

Клюв выскользнул из горла с чмоканьем, уже привычным по этой злополучной ночи. Глоток чистого, непрогретого зверем, не испорченного его нутром, холодного и кисловатого от духов зверолюдки… Сердце перестало истошно биться, грозя остановиться. Наверное, стоило бы сказать об этом прямо.

― Кхмукхмх, Рентаги, козлинное ваше племя, я манерам не обучен, в высоком обществе не вращался, посему скажу прямо. Из-за вас, тварей Ушгара, я, козло’зло’задое племя, тут чуть не подох, ― глубокий вдох освобожденным носом. Опешившие и застывшие в фрустрации от тирады Рентаги даже не подумали перебивать. Звемаг тихо блеял в потолок, показывая миру острые, явно не козьи клыки, Анмель и вовсе могла лишь ошеломленно смотреть в глаза Насверу и моргать, не замечая монокля, сиротливо свесившегося с подбородка. ― Мне бы очень “повезло” откинуть шпоры, так и не узнав, за что я сюда попал. Так мало того, мало того, что я на последнем чесе жизни должен был вляпаться по вашей, нюхатели олеандров, вине в эти отходы Лямблии и так еще и должен отвечать на ваши вопросы? Ну а что, я сегодня добрый. Отвечу. На пенсии я по здоровью, мое сердце не вылечит даже Гельмент. Выкусите, недосудии, я просто больной старик, чье сердце не выдержит и полуседьмицы в межосколочье*. Ну что, довольны? Надеюсь, вы будете рады, когда я запихну вас, любителей козлят и собственного пердежа, вместе с собственными кишками в этот ваш Юргекрай. А я их запихну, будьте спокойны, живым или мертвым!

Ошалевшие, а теперь еще и чертовски злые зверолюды побагровели. Побагровели настолько, что даже укрытая белой и коричневой шерстью кожа давала красноватый, хтонический оттенок этим двум сумасшедшим. “Да как он смеет! ― проносилось в их глазах. ― Прикованным и голым кричать на нас, будто мы ему матросы!” А экс-адмирал все продолжал и продолжал распаляться, почувствовав привкус свободы.

― ...и я надеюсь, что там самая Гельментом забытая дырка Цепня, ибо я в душе не присовокупляю, что за предместья Алеорны такие и что за Юргекрай такой, и что будете вы там гнить, пока ваша блестящая шерсть не выпадет, а ваши мозги не превратятся в испражнения Аскарида. Это говорю я, бывший адмирал пятого флота!

Закончив свою тираду, Насвер од Драс'Тзак, отставной адмирал пятого колонизационного флота, закончил свою речь, будучи едва ли в силах глотать ртом воздух через отчаянные хрипы приближающегося приступа.

― А теперь делайте, что вам пригоже ― до утра я и так и так не дотяну. Умнилы.

Звемаг первым пришел в себя. А "пригоже" ему было… Освободить несчастного вояку. Освободить и сдать на руки одоспешенным слугам, ибо…

― Свет Са'араоку благоденствующего, вот же ж, вот ведь… Живи, живи… Сударь. Нам, Анмель, что стоишь, неси колбы с сердечными… Где? Кабгде, в лазарете под окном, синий кофр! Гельмент бы побрал этих!.. Из канц… Отправь им деп…ш... Вот ведь шра'эвы гельментиры! А ведь ты была права!

Вдох-выдох. Насвер уже не ощущал ног, начали неметь пальцы рук, когда его, полубессознательного, двое снявших шлемы и кованные перчатки "голема" оттащили в лазарет. Его первый капитан и выродок рода Изаны. Вот ведь дочь шра'э! Но почему? Анмель последовала за ними бегом, опережая носильщиков с почти уже трупом Насвера, а вот Звемаг остался с... Некромагом? Но зачем? Краем глаза Насвер заметил, что несчастного немертвого освобождают из оков и отпаивают каким-то источающим смрад отваром. Не пойми что происходит, но болящему до этого не было дела. Не убивают изощренным образом, ну и пусть его. Жар в животе, жар в груди, сердце стучит аритмичными барабанами южан… Астеничная тьма окутала его голову, затмила и глаза, и последним, что он услышал, была невнятная речь его бывшего первого капитана Женры и смачная пощечина, последовавшая в ответ.

В себя Насвер пришел не сразу ― в окно его комнаты проникал свет. Его комнаты? Все это не было сном. Лицо, руки, ноги… Все отчаянно чесалось, на лодыжках и запястьях бледнели шрамы от кандалов, едва залеченных морфик-гелем. Даже спина впервые за чес не болела, чудеса же! Что это был за бред? Он попытался встать, но не тут-то было. Над грудиной как будто кузнец из быкаэров поработал, ни вдохнуть, не выдохнуть, только лежа сипеть и надеяться, что вода в радиусе его рук. Потому что даже на локтях привстать было бы смерти подобно - он уже попытался привстать и в глазах вновь начало темнеть. На соседних койках, кто туго примотанный, кто прикованный кандалами к перилам, лежали и стонали его ночные спутники по несчастью. Бедная минэ Изана, с ее постаревшего лица пропала былая роскошная величественность, с ободранных до кости рук капал морфик-гель, извивающийся спешно нарастающими нитями мышц. Над ней и бывшей вестницей склонился вчерашний некромаг. Он помогает их пленителям? Как же голова кружится-то! О Гельмент, послал же он ему на старости чесов приключение! Чтобы этому племени звериному икалось. Но посадит он их, будет гореть это место ярким пламенем, только дайте с постели встать...

В дверь постучались, распахнули настежь, позволяя подносу войти первым в проем, и лишь через пару тактов Насвер од Драс'Тзак увидел владелицу точеных копыт и растрепанной бородки. Анмель. Дочь шра’э и кобыка. Сейчас она будет извиняться, Насвер был готов поставить на это предположение останки своего истрепанного сердца и три зуба в придачу. И он бы их не проиграл.

― Од Драс'Тзак? Мы приносим-мээ-м извинения от всего департамента Скрытой Расправы. Нам поступили, мм-мээ, неверные данные: вас ложно обвинили и сдали в наши руки. Видите ли, в вашем ведомстве полный бардак: кто-то с полным досье и делом на бывшего адмирала пятнадцатого флота вписал данные Насвера, ваши то бишь. А надо было Насвеара. Неувязочка, Аскарид побери этого бюрократического червя, который едва писать научился. А мы что? Вы, люди, настолько на одно лицо… Еще раз приносим-мээ свои извинения! ― поднос почти бесшумно опустился на ближайший столик, таблетки, вода, фрукты ― все, что ожидал увидеть, Насвер увидел. ― Ах да, уволить нас с мужем моим вы уже не сможете. Мы вчера подали рапорты вон из этого бардака. Пока нас не уволили насильно. М-мэм-мы козлами отпущения не станем!

Меланхоличности вида Анмель позавидовал бы и хлот(3), пару недель не видевший свежего мяса.

― Ну да, ну да… Ладно я, меня вы, скорее всего, не выпус…

― А кто сказал? Подпишете пару документов, получите компенсацию и забудете эту ночь как страшный сон. Настойку беспамятства мы вам уже дали, будьте спокойны, ― над Насвером возникла фигура давешнего некромага. Подсадной ар'доже* или и правда невиновный? ― Вы, видимо хотите узнать, что с вашим сослуживцем? Да все с ней хорошо, вот уж к кому изначально никаких претензий. Что, почему она была среди "доспехов"? Так ведь это она поведала о преступлениях вашего троюродного дяди. Почему она не опознала вас сразу? Вообще-то опознала и даже с пеной у рта доказывала нашей компании, что вы там должны присутствовать как наблюдатель. Нет, Рентаги не знали. Кстати, а не хотели бы вы поступить к нам на службу? Зря-с, Ирнал уже получил свое кольцо на сонную артерию, доспех обвинителя, власть... Но на нет и суда нет, дело ваше, но этот вечер вы забудете-с, не обессудьте.

Вдох-выдох. С завтрашнего дня, дал себе обещание Насвер, никаких, никогда и ни при каких условиях званых вечеров, ужинов и прочих балов. Находился. Лекарства сработали корректно ― тьма вновь набросилась на него жадным и душным покрывалом. Когда он очнулся, нечему было свидетельствовать об этом небольшом приключении.

Только не давало покоя отрывочным осколкам памяти письмо в металлическом конверте, иногда режущее ему пальцы, когда он перебирал старые документы. И кто будет рассылать приглашения в конвертах, что режут руки будущим гостям?

― Гельментово семя, больно!
Здесь мы собираем самые интересные картинки, арты, комиксы, статьи по теме акварель (+664 постов - акварель)