sfw
nsfw
Death Guard

Death Guard

Подписчиков:
39
Постов:
666

Чувствуете запах? Это Гвардия Смерти прибыла.

Если собираешь фракцию ДГ, то как же тут без одного из главных говнарей (и в прямом смысле тоже) всея вахи. Начал потихоньку осваивать блендинг и пробую играть на контрастах, но походу пока больше проигрываю). ИМХО лучшая минька из новой линейки Гвардии Смерти. Разнообразие мелких деталей и в то же время не перегружена, вот Тифуса действительно приятно красить. Ну и небольшая месть синемордым за две всосаные, за ДГ, партии)

Три причины почему Повелители Тишины лучше Тёмного Империума

В романе «Повелители Тишины» Крис Райт рассказывает о варбанде Гвардии Смерти. Эти космодесантники называют себя Повелителями Тишины.

В этой заметке я расскажу о том, какими нурглитов показывает Крис Райт и как они непохожи на нурглитов у Гая Хейли. Хейли до Райта внёс вклад в описание нурглитов 8-й редакции в цикле «Тёмный Империум».

Что можно узнать из романа «Повелители Тишины»

1. В книге рассказывается про степенных нурглитов
Гвардейцы Смерти уже всё поняли про эту жизнь, а поэтому никуда не спешат. В одной из сцен Воркс подходит к гримуару «Списка убитых мною», чтобы внести новые имена и детали битв. Он неспешно выводит буквы, вносит данные — как будто ведёт книгу бухучёта. Когда герой заканчивает работу то оказывается, что процесс учёта убийств занял 8 недель. При этом в процессе заполнения Воркс никуда не спешил.

В «Темном Империуме» Гай Хейли за основу личности нурглитов берёт образ пердящего деда. Нурглиты Хейли веселы, жизнерадостны, строят многоходовочки и стремятся захватить как можно больше. Возьми такого нурглита, помой с маслом и ЛСД — и перед тобой предстанет истинный тзинчит.

2. Мортарион у Райта источает внутреннюю силу
Воркс приходит на аудиенцию к Мортариону. Примарх недвижим, но в нем чувствуется мощь. Когда блудный сын Императора начинает говорить, то в одной из ремарок буднично сообщает: «После падения Кадии..»

Воркс впадает в ступор: «Как так? Разве такое возможно? Когда и как Абаддон сумел?!» Мортарион видит замешательство и поправляет сам себя: «А, у вас этого не произошло. Забыл. Привык уже ощущать мир иначе».

Мортарион у Райта ощущается как сидящий на горе старец, который настолько овладел своим телом, что даже малейшим движением мизинца он способен сломать камень. Но он не будет этого делать, потому что может просто дождаться момента, когда камень рассыпется от старости.

В тоже самое время Мортарион Хейли — это нашкодивший подросток, который не может разобраться ни со своим отношением к приемному отцу Некаре, ни к генетическому Отцу. Он только-только познает варп, постоянно отстает от своего «старшего товарища» Тифа.

3. Хаоситы захватывают мир Белых Консулов
До выхода «Надвигающейся бури» мир сороковника находился в стазисе: что-то происходило, но меняющих статус-кво событий не происходило.

Бэковые персонажи до восьмой редакции раз за разом проживали свой День Сурка: тот же Абаддон совершил дюжину крестовых походов, но глобально они ничем не отличались от первого похода.

В «Повелителях Тишины» хаоситы уничтожают крепость-монастырь ордена второго основания — Белых Консулов. Хаоситы перебивают всех лояльных Астартес. А потом Гвардейцы Смерти называют этот мир своим. Теперь это их мир.

Я считаю, что это точка катарсиса для литературы по сороковнику: долгое время Аарон Дембски-Боуден писал о братствах, которые находились на волоске от смерти. А теперь такое братство лишилось своего мира.

Трилогия «Темный Империум» такого ощущения дать не может: Мортарион как прилетел из Ока, так и улетел туда. Статус-кво мира не изменился.
,Death Guard,Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Black Library,Nurgle,Chaos (Wh 40000),Wh Other

Семейные разборки

Сборы бывали уже и до этого, бессчетное число раз, хотя и сложно припомнить что-то, исполненное такого же темного великолепия. Некоторые из этих космолетов стояли в таком же строю под Бетой Гармона целую жизнь назад. Жизнь божества. А некоторые сконструированы за последнюю сотню лет, и их кили все еще гладко отполированы и не изъедены пятнами патины, оставленными варпом.
Их количество ошеломляет. Корабли явились сюда из каждого закоулка, каждой тайной лазейки Ока. Они притащились из облюбованных демонами пустотных доков и чернейших глубин крепостей, вырытых в толще астероидов. Здесь изящные корветы Детей Императора, избегаемых всеми, кроме их собственных братьев, — корветы, отделанные золотом и халцедоном и смердящие садизмом. Они выступают с той же гордостью, что и прежде, хотя старые претензии на первенство давно утрачены в бездне слабостей и порока.
Затем идут варбанды отступников, чьи разношерстные космолеты угнаны с имперских военных баз. Каждый несет на себе новый символ, чернильно-черный или кроваво-красный. За последнее тысячелетие их развелось больше, чем за всю предыдущую историю, и даже архивисты из колдовских скрипториев Ока давно оставили попытки составить их опись. На них многие не прочь поохотиться, на этих ренегатов, и они всегда могут стать добычей для хищников покрупнее, так что отступники предпочитают держаться в менее густонаселенных частях Ока. Их оружие всегда наготове, и в двигателях кораблей гудит пламя.
По мере того как проходит неделя за неделей, прибывают игроки посолиднее, всплывающие из опаленных варпом глубин на древних легендарных космолетах. На зов отвечает Тысяча Сынов, приводя с собой эскадры боевых крейсеров, увенчанных пирамидальными гребнями. В их звездолетах все еще чувствуется определенная эстетическая сдержанность. Эти корабли грациозны, их линии чисты, словно у ограненных камней, и они мягко движутся на султанах из бело-голубого плазменного огня. Когда-то решимость сынов Магнуса, возможно, и вызывала сомнения, так же как и их способности, однако теперь уже нет. Тень Просперо больше их не тревожит. Как, впрочем, и Фенриса.
Дальше с изяществом покончено. Следующими прибывают флотилии с индустриальных кузниц душ, подчиненных Пертурабо. Все они серые, как его сердце, и покрыты толстым слоем гари. Его окутанные смогом дредноуты выскальзывают из варпа и тяжело ворочаются среди прометиевых выбросов. Многие из этих кораблей долгие века сливались и сращивались с демоническими сущностями на грохочущих адских верфях. Их тупые носы, все покрытые черными пятнами боевых ожогов и никогда не очищавшиеся, агрессивно торчат, демонстрируя жесткое милитаристское однообразие.
За ними следуют легионы меньшей значимости, по крайней мере в том, что касается численности и организации. Сумеречно-черные корабли-убийцы Повелителей Ночи, окутанные ореолом источаемого ими ужаса, снуют с краю, словно шайка воров. Змеевидные боевые космолеты Альфа-Легиона группируются пестрыми кластерами. Им не доверяют даже свои: такова цена заработанной много веков назад репутации, от которой теперь уже не избавиться. Пожиратели Миров случайно разбросаны среди других, более организованных легионов, и их эсминцы, покрытые ранами множества битв, напоминают капли красной артериальной крови.
Разумеется, то тут, то там возникают стычки. Капитаны крейсеров внезапно узнают очертания звездолета, с которым сражались десятилетие назад, или навигационные позывные принимают за брошенный вызов, или демон, заточенный в оружейных системах корабля, вырывается на волю и начинает пожирать все вокруг. Вспышки орудийного огня озаряют пространство, где собираются корабли, — они разгораются в случайном порядке, а затем снова гаснут, когда стычки затухают сами по себе или после вмешательства высших сил. По мере того как количество собравшихся растет, свары становятся все свирепее и чаще, словно у зверей, столпившихся у пересыхающего источника. За эти недели тут происходили битвы, которые, в другое время и в другом месте, могли бы попасть в летописи — однако здесь, в сердце гигантской армады, это лишь булавочные уколы на фоне общего единообразия.
Таков дар Разорителя всему королевству Ока. Здесь хватает и междоусобиц, и взаимной ненависти, но та ненависть и вражда, которой он не дает угаснуть, сильнее всех прочих. Невероятно, но ему удалось собрать их во имя общего дела. Со времен Хоруса, величайшего льстеца, величайшего господина солдатских душ, не было вожака столь сильного и столь властного.
И он даже еще не прибыл. «Мстительный дух» явится сюда последним, как ему и подобает. Когда соберутся остальные, древний левиафан типа «Глориана» предстанет перед ними, заставляя всех преклониться — как уже было однажды, над пылающими небесами Терры. Но до этого момента новые космолеты будут прибывать и прибывать. Несущие Слово, один из трех легионов, сохранивших старые порядки, занимает позицию в центре. Их боевые флоты несут на себе священный Октет и щетинятся пронзительными воплями нерожденных. Величайшие из этих судов представляют собой, по сути, летучие кафедральные соборы, утыканные невероятно высокими башнями и парапетами и ломящиеся от даров варпа. Жертвенные огни горят вдоль всей их боковой линии, отрицая законы физики, и по их рядам пробегают призрачные, мерцающие колдовские искры.
А затем наступает черед величайшей, самой разношерстной и самой могущественной группировки — охотничьих стай Черного Легиона. Они неисчислимы, принадлежат ко всем возможным коалициям Хаоса и прибывают на кораблях любого вообразимого размера и класса. Здесь и пропитанные скверной Хаоса боевые крейсера времен рассвета Империума — они обглоданы тысячелетиями постоянных войн и выступают гордо, как первые среди разрушителей всех чаяний детей Трупа-на-Троне. Здесь есть и новейшие образцы, рожденные умами порабощенных гениев имперского судостроения, а впоследствии освобожденные от жестких оков стандартных шаблонов и превращенные в нечто поистине монструозное. Орудийные баржи, чьи двигатели едва справляются с нагрузкой. Транспортники для личного состава с трюмами, набитыми воинами Черного Легиона. Грузовые суда с подарками миров-кузниц Темных Механикум — титанами и рыцарями-предателями, идущими в бой под знаменем Черного Легиона.
Как и Лунные Волки в эпоху Чудес, этот легион сейчас первый среди равных, его кровь — пускай и смешанная — чище остальных, а его ненависть яростнее. Он не заключал сделок, сохранил свою душу и ныне гордо несет заслуженное им первенство в границах Ока.
Космолеты Гвардии Смерти прибывают последними. Как и в давние дни Ереси, они лишь усиливают и без того смертельную мощь собравшейся армады. Их живые корабли вырываются из объятий варпа, словно брызги слюны из горла. За ними тянутся длинные кильватерные струи темной материи, а их серо-зеленые сигнальные огни слабы и тусклы. Это одни из самых древних кораблей на этом сборище. Они изъедены гнилью, оскверняющей все под властью Мортариона, но также и лопаются от нее. Звездолеты столь же парадоксальны, как и все в этом легионе парадоксов, — одновременно самые сильные и самые изувеченные, самые архаичные и в то же время непрерывно обновляющиеся, самые единообразные в своей верности Четырнадцатому и все же самые разные внешне.
Воины Гвардии Смерти становятся под штандарты Абаддона последними. Они оказались самыми гордыми, дольше всех остальных придерживались собственных планов и справлялись собственными силами. Видеть их здесь — это величайшее свидетельство грандиозного плана Разорителя, последняя и решительная победа в его усилиях собрать всех отступников под одним флагом.
Гвардия Смерти не смешивается с другими легионами и варбандами. Их присутствию не слишком рады на командных мостиках собравшегося флота, потому что даже обитатели Ока с трудом способны переносить их физические аномалии. Как и прежде, они на другом краю фронта.
Драган очень мало знает об этой древней истории. В отличие от Воркса, он не увлекается изучением прошлого. Его увлечения нельзя назвать многочисленными — в основном это резня, обусловленная недавними распрями и обидами, а отнюдь не замысловато переплетенные вендетты давних эпох. Глядя в иллюминаторы посадочного модуля, он видит «Милосердие». Корабль, коричнево-черный, заросший и покрытый сгустками льда, напоминает клубок гниющих растений, повисший в пустоте. Его огни едва светят, а могучие батареи почти полностью скрыты за наростами. Сейчас трудно представить, как выглядел звездолет при рождении. Драган также не кораблестроитель, так что он и не пытается.
«Милосердие» служило ему домом почти пятьдесят лет, и все же здесь по-прежнему чувствовалось что-то чужое. Возможно, дремлющий разум корабля сознательно его отвергал. И все же сомневаться в мощи космолета не приходилось. Прожитые века укрепили его кости, сделали его батареи еще более разрушительными, а двигатели сильными и громогласными. «Милосердие» никогда не будет отличаться проворством. Ему не сравниться в огневой мощи с регулярным военным звездолетом, оно не способно перевозить неисчислимые армии к местам боевых действий, как транспортное судно, но все равно это крепкая старая бестия. Оно словно вываренная кожа, лишь крепчает с годами.
Драган откидывается на спинку кресла. Сейчас он должен был бы находиться на корабле и готовиться к варп-переходу. Некоторые из его братьев, в частности Слерт, чуть не лопались от возбуждения при мысли о предстоящем. Даже Филемон, этот гнилоголовый старый счетовод мертвецов, весьма взбудоражен. Воркс, предположительно, считает, что Драган практикуется в одной из старых тренировочных камер, или охотится на донные отбросы ради пропитания, или втайне занимается еще чем-то на борту. «Милосердие» достаточно обширно, чтобы любому — даже Несломленному — без проблем удалось остаться в одиночестве.
Драган барабанит закованными в броню пальцами по закованному в броню колену. Он смотрит на пилота челнока, сидящую впереди, — ее тело опутано паутиной трубок с питательными растворами. Как и большинство пилотов на службе Повелителей Тишины, женщина представляет собой органическую часть корабля. Ее торс и конечности сращены с ганглиями проводки разъемов. Ее глаза прячутся за проводами, ведущими к наружным сенсорам, а пальцы погружены в мерцание сигнальных датчиков на панели. Драган видит сыпь на ее обнаженной шее, и, судя по всему, заболевание достигло продвинутой стадии. Может, она продержится еще пару лет, прежде чем безумие или полное физическое истощение убьет ее. Затем она истлеет, превращаясь в материю самого челнока и формируя плодородный слой для следующего поколения отростков и питательных элементов для преемника, которого подключит на ее место Кледо. Все это часть великого жизненного цикла возрождения, суть подлинной веры для тех, тому не плевать на подобные вещи.
Драган снова заглядывает в иллюминатор. Все пространство вокруг заполнено межзвездными кораблями. Даже черствая душа Драгана чуть трепещет при виде этого зрелища. Если на секунду расфокусировать взгляд, то покажется, что пустота полностью исчезла, и ее заменил плазменный лес выбросов корабельных двигателей.
Он видит тот, что ему нужен. Пилот молчит — в конце концов, у нее нет связок, — но челнок прыгает вверх, к цели. В славной компании этот корабль выделяется. Он не теряется даже на фоне гигантских монстров и легендарных судов, сошедших прямиком со страниц самых первых летописей. Пожалуй, его абрис кажется самым зловещим, видоизмененным и извращенным до невообразимых пределов силами божества. Если бы не магия, пульсирующая в его древнем сердце, он просто развалился бы на части. Его хребет — идеальный образчик коррозии, а днище представляет собой ядовитую смесь растворившихся тяжелых металлов и кипящего чумного бульона. Практически с любой точки обзора невозможно определить его истинные размеры, потому что туча порожденных эмпиреями мух окутывает со всех сторон, растянувшись на много километров. За века она превратилась в некое подобие постоянного варп-поля, толстого слоя невозможных в физической реальности насекомых, жужжащих и мечущихся в пустоте.
Когда челнок подлетает к внешней границе роя, насекомые подаются в стороны, открывая проход. Если бы Драган оказался нежеланным гостем, к этому времени они прогрызли бы внешнюю обшивку челнока вплоть до проводки двигателя. Драган наблюдает за тем, как пасть ангара распахивается все шире — зияющая дыра в ржавом корпусе, обрамленная длинными желтыми клыками, торчащими из железных колец. Быть поглощенным ею — это словно быть поглощенным живым существом. Что, надо признать, очень близко к истине. На них опускается тень. Когда воздушно-гравитационный пузырь охватывает челнок, по обшивке с треском бегут искры. Они опускаются на палубу ангара, и снаружи до Драгана доносится лязг механизмов, резкие окрики приказов и резонирующий рев двигателей. Драган некоторое время сидит неподвижно.
Затем он встает и спускается по длинному трапу в сумрачное нутро корабля. У подножия его приветствует собственная свита Странника, точная копия Савана Смерти, вооруженная силовыми косами и окутанная тишиной. Они не произносят ни слова, лишь знаком предлагают ему проследовать дальше в глубь судна. Внутри влажно и жарко, тяжелая тьма тянется и сочится, как желчь. «Терминус Эст» большой корабль, и у них уходит немало времени на то, чтобы добраться до цели. По пути Драган видит примерно те же сцены, что остались позади, на «Милосердии»: группы Несломленных, работающих над своей броней и оружием. Они не практикуются в тренировочных камерах, чем, возможно, заняты воины других легионов. Они не дуэлируют и не совершают паломничество к вопящим на них капелланам. Сыны Мортариона готовятся к битве в уединении, уделяя внимание тем недугам, что культивируют в себе. Они выясняют, что изменилось в них с последней войны, потому что изменения появляются всегда. Они прислушиваются к щебету Маленьких Хозяев и бродячих чумоносцев и пытаются уловить дуновение рока среди миллиона возможностей.
Здесь так тихо. Балки корабля потрескивают, могучие двигатели рычат, но в коридорах царит тишина. Нет ощущения напряженного ожидания некоего грандиозного события, лишь знакомое мрачное чувство покорности судьбе и усердного ей служения.
Это раздражает Драгана. Порой ему хочется встряхнуть братьев, расшевелить что-то в их душе. В этом легионе так мало гнева, несмотря на то что в окружающей их вселенной для него предостаточно поводов.
В должное время его молчаливый эскорт отстает, оставляя его в одиночестве перед полуобрушившимся дверным проемом. Здесь даже жарче, чем раньше, и повсюду жужжат мухи. Они заполняют собой все щели, ползают по всем поверхностям. Среди них и жирные мясные мухи, и звенящие москиты, и кусачие разбухшие твари из Уничтожающего роя. Некоторые из них реальны, а некоторые порождены имматериумом. Когда Драган останавливается перед порталом, они группами устремляются к нему. Ползут по его броне, проникают в щели. Он чувствует их на коже и борется с желанием брезгливо передернуться. Даже самые невежественные из легиона знают, что вздрагивать не стоит. Это первое из испытаний Тифа.
àjj		(B		Ww?	
^Шь • к. — 1 m		P 1 Æ Щ	дСГ /		f \,Death Guard,Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Nurgle,Chaos (Wh 40000),Typhus the Traveller,Librarium
— Входи.
Голос звучит хрипло, словно кто-то скрежещет по зубчатому краю пилы. Он кажется неподходящим для этого легиона, словно его обладатель каким-то образом попал не туда. Возможно, он лучше чувствовал бы себя среди гладиаторов Ангрона или угрюмых техников боли, сынов Пертурабо. В этом, как и во многом другом, Тиф уникален.
Драган, пригнувшись, осторожно ступает под просевшую притолоку. Зал за дверью обширен, его потолок теряется в темноте наверху. Драгану трудно рассмотреть, что вокруг, потому что немногочисленные лампы светят тускло, и по ним ползают крошечные черные точки. Пол, когда-то мраморный, потрескался и просел, обнажая что-то, с виду и по запаху похожее на землю. Колонны, уходящие ввысь, к незримым высотам, слезятся тонкими струйками жидкости, черной и вязкой.
Несмотря на всю царящую здесь разруху, это место кажется изначальным — словно что-то зародилось здесь очень, очень давно.
Тиф ожидает его на противоположном конце длинного центрального зала. Там стоит трон, высеченный из бледного камня, но Тиф на нем не сидит. Вместо этого он стоит в центре широкой круглой платформы, окруженный непрерывно растущими тучами мух. Когда Тиф движется, мухи кружатся, слетаясь в плотные комки и формируя в воздухе образы, которые рассеиваются вновь, как клубы дыма. Тиф похож на свой флагман — твердая ось, вокруг которой вращаются лишь тени.
Подходя ближе, Драган успевает разглядеть достаточно, чтобы составить впечатление о хозяине корабля. Ему случалось и раньше мимоходом взглянуть на Странника. Он даже видел его в бою, правда, на расстоянии. Однако вблизи все совсем иначе. Все члены Гвардии Смерти разделяют некоторые общие черты, но Тиф во многих смыслах является их архетипом. Он — квинтэссенция каждого образа и символа, используемого служителями Чумы, потому что сам и задал их вектор перемен. Это всем известно. Все знают о происхождении их легиона, и тем не менее никто не говорит о таком вслух. Да и что тут обсуждать? Что сделано, то сделано, и обратного пути нет.
— Мой господин Тиф, — произносит Драган, опускаясь на одно колено.
Тиф какое-то время смотрит на него. Трехчастный шлем Странника почти теряется в гигантской окружности его брони. Не считая единственного торчащего вверх рога, шлем белый, бледный, словно лунный свет на могильном камне, странная чистота, выглядящая неуместно на фоне невероятной деградации.
— Висельник, — говорит Тиф. — Я слышал, они тебя так называют.
— Не я выбирал это имя, — отвечает Драган.
— Тогда откуда оно взялось?
— Не знаю, мой господин.
Тиф недовольно ворчит, и из-под наличника его шлема вырываются сонмы мух. Он постоянно движется: поворачивается, корчится, дергает рукоять огромной косы, как будто неугомонность, приведшая его к Великому Изменению, до сих пор руководит им.
— У тебя жидкая кровь, — замечает Тиф.
Это знак пренебрежения. Отсылка к факту, что Драган не был на Терре и, следовательно, не удостоился той же чести, что воины, сражавшиеся в личных владениях Трупа-Императора. Драган слышал подобное уже много раз, и его это не тяготит. Члены старого легиона могут сколько угодно тешить память о собственном поражении — ему лично всегда казалось странным, что они так цепляются за свой грандиозный позор, талдычат о нем каждый день и определяют каждый следующий шаг по тому колоссальному шагу, приведшему их в забвение.
Тиф снова движется, ворочаясь вокруг собственного низкого центра тяжести. Мухи жужжат, и от гула этой звуковой стены дрожит воздух.
— Возможно, ты даже не знаешь, почему мы зовем себя Несломленными, — продолжает Странник.
— Знаю, — отвечает Драган.
— Ну тогда скажи мне.
— Мы выжили. Мы сохранили дисциплину. Сохранили воинов и корабли и вновь сумели обрести веру.
Тиф хохочет, расплескивая потоки мух.
— Кто тебе это сказал?
— Это хорошо известно.
— Это полная брехня.
Тиф разворачивается к нему, и по растрескавшемуся мрамору ползут языки пара.
— Я был там, когда эти слова произнесли впервые. Стоя рядом с боевыми братьями, я впервые взглянул на примарха.
«Взглянул на примарха». Благоговением тут и не пахнет.
— Он только что поднялся с поверхности, — говорит Тиф, меряя платформу шагами. — И вокруг его мантии все еще клубился ядовитый туман. Он даже броню не носил. И он был таким тощим. Рядом с ним стоял Император. И свет Его доспеха сиял настолько ярко, что резал глаза. И что же мы подумали? Что примарх — какой-то доходяга? И что нам должно быть стыдно за него?
Тут Тиф саркастически хмыкает.
— Но примарх не усомнился ни на секунду. Он обратился к нам. Не повышая голоса. Он говорил так, как будто узнал каждого из стоявших перед ним, хотя большинство пришло с Терры. Именно тогда, в первый и последний раз, я услышал от него что-то, отдаленно смахивающее на проявление чувств.
Драган слушает. В словах Тифа ощущается тень издевки, но сложно сказать, в чем тут дело — возможно, это его обычная манера, а может, что-то особенное, относящееся к его господину.
— Он сказал, что мы — его несломленные клинки. Что мы его Гвардия Смерти. Сумеречные Рейдеры были забыты, сменившись двумя новыми именами. Для всей остальной вселенной мы и в самом деле стали Гвардией Смерти. А для своих — Несломленными. И это не изменилось. Для тех, кто извне, мы неизбывный ужас. А для своих мы — воплощение стойкости.
Драган не знает, верить или нет этой истории. Звучит так, будто ее рассказывали снова и снова, так много раз, что она стала похожа на правду. С другой стороны, зачем бы Тифу лгать?
— Благодарю, что просветили меня, господин, — говорит он.
— А ты не задаешься вопросом, почему я рассказал тебе это? — спрашивает Тиф.
— В качестве поучения. Как жидкокровому.
— Ха.
Странник устремляет взгляд прямо на него, что само по себе редкость. На миг тучи мух рассеиваются, и Драган обнаруживает, что смотрит прямо в жуткое рогатое лицо. Порча, разъевшая белый шлем, глубже, чем он видел у кого-либо другого, — кажется, что все детали доспеха соединены с помощью чего-то эфемерного и в то же время крепкого, как кости. Возможно, это сила воли, а может, и просто дешевый магический трюк.
— Я слышал рассказы о тебе, Висельник. Такие бойцы, как ты, нужны этому легиону. Те, в ком еще жив гнев. В этом-то и опасность для тех из нас, кто прошел весь долгий путь. Мы забываем о собственной ярости. Бог избаловал нас. И это опасно.
Драган обнаруживает, что кивает в ответ. Часто он думал нечто похожее, особенно в те моменты, когда Воркс читал ему одну из своих проповедей.
— Мы Несломленные, — говорит Тиф. — Он никогда не позволял нам счищать грязь с доспехов. И со временем у нас пропало желание это делать. Мы никогда не поворачивали вспять. На Терру нас привела кривая дорожка, но, добравшись туда, мы заплатили кровавую цену.
— А теперь мы возвращаемся.
— Нет! — ревет Тиф, и звук его голоса подобен удару.
Облако мух разлетается на клочки, словно пораженное ударной волной, сердито кружится и собирается вновь.
— Нет. По какой-то причине — по какой-то причине — к этой мудрости не желают прислушиваться. У нас появилась возможность. Дорога свободна. Мы могли бы повторить то, что сделали десять тысячелетий назад, и двинуться на Дворец с новым магистром войны. Вот он, наш шанс, висит прямо перед нами, и мы готовы сомкнуть вокруг него когти.
И внезапно Драган понимает, к чему ведет Тиф.
— Ультрамар, — осторожно замечает он.
— Ультрамар! — ревет Тиф.
Теперь Тиф возбудился еще сильнее — он расхаживает из стороны в сторону, крепко сжимая косу и заставляя рои мух виться и разворачиваться с каждым его движением.
— Треклятый Ультрамар. Мы уже потратили на эту космическую кучу отбросов слишком много усилий. И как- раз тогда, когда у нас появился шанс сосредоточиться на реальной цели, вновь возникает Ультрамар. Я презираю его. Презираю его повелителя. Презираю все, что относится к нему. И главное, он не важен. Вот тебе не насрать ли на Ультрамар жиденько, Висельник?
Драган внезапно осознает, что происходящее ему нравится.
— Но у нас есть приказы, — отвечает он.
— И откуда они исходят? И почему?
Тиф понемногу справляется с овладевшим им гневом. Его движения становятся менее дергаными, более величавыми.
— Ничего не изменить. Я говорил с примархом. Я буду сражаться на его стороне, как и приказано. Я встану рядом с ним. Как его верный слуга. Но ты же знаешь, в чем тут суть — в его брате. Я считал, что вся эта чепуха осталась позади. Я думал, что все они мертвы или исчезли. Что время этих детишек-королей ушло. Поговори с Разорителем, а затем поговори с примархом и скажи мне — за кем ты последуешь в бой с большей охотой.
Эта беседа равносильна смертному приговору. Или просто безумна. Никто не осмеливается так говорить о Мортарионе, и уж точно никто из легиона, и Драган чувствует странный приятный холодок.
— Мы сделаем это, — говорит Тиф, мрачнея с каждой секундой. — Мы сломаем Врата и выплеснем наш яд в Галактику живых. А затем огнем и мечом проложим путь к королевству, которое нам ни к чему. Ничто из этого нельзя предотвратить. Мне не сойти с дороги, я связан и клятвой, и самой судьбой. Но вот ты, Висельник. Ты.
Драган сужает глаза. Чуть больше искушений, чем он ожидал.
— Но мы тоже связаны.
Тиф подходит ближе. Мухи жужжат, на всем лету врезаясь в Драгана. От них пахнет склепом — тот же сладковатый душок, пробивающийся сквозь плесень и пустоту.
— Когда-то я подчинил себе законы вселенной, чтобы привести нас к Терре. Я пожертвовал своей душой и душами братьев, все ради единственной цели. Но я сделал это не ради того, чтобы растратить наши силы на какую-то семейную свару. Ты меня понимаешь?
Драган поднимает взгляд на него. По этому изуродованному лицу невозможно угадать истинные намерения. Невозможно понять, серьезно ли говорит Тиф, или это просто еще один тест. И невозможно решить, подвергается ли его, Драгана, жизнь смертельной опасности, или законы легиона тут все еще действуют.
Поэтому Драган не отвечает сразу. Он думает о «Милосердии» и своих собратьях. Думает о Ворксе, Гарстаге и Филемоне. Думает о том, что понадобится для изменения уже установленного курса, и о том, какую роль он сможет в этом сыграть. Думает о словах Странника и вспоминает, какое наказание полагается за измену.
«Вы — мои несломленные клинки».
А затем Драган кивает, коротко, как солдат, получивший приказ.
— Отлично, — говорит он

Печальная история из жизни одного примарха

Фото: vk.com/elena_vesania
Косплей: vk.com/msfm_cosplay

Новый бэк из Вайт Дворфа.

Кампания мести Тёмных ангелов



Примарх Лев Эль'Джонсон и Тёмные ангелы отправляются в карательный крестовый поход. Применяется древнее оружие времён долгой ночи, когда Тёмные ангелы обрушивают гнев легиона на крепости предателей, уничтожая мир за миром, оставляя за собой след из почерневших мёртвых планет. Это систематическое уничтожение миров, богатых ресурсами, лишило Воителя материалов, необходимых для проведения длительной осады Терры, и Хорусу пришлось ускорить планы по вторжению в Солнечную систему. Разбитые армии предателей бежали перед гневом Льва, перегруппировавшись на Барбарусе - родной планете легиона Гвардии смерти. Именно там стойкие сыны Мортариона решили остановить крестовый поход мести Льва, и похоронить Тёмных ангелов в грязи своего мрачного мира.



Гнев Льва


011.М31



Давин уничтожен в первом акте возмездия Тёмных ангелов против предателей. Гибельный шторм начал рассеиваться, что позволило Тёмным ангелам отправиться в крестовый поход по уничтожению миров предателей в южных границах Империума. По приказу Льва оружие самых первых дней Великого крестового похода было обращено против тех, кто отвернулся от Императора. Выжигая миры, крестовый поход Тёмных ангелов преследовал две цели: наказать предателей и лишить их военной поддержки в различных регионах, чтобы они не смогли организовать второй фронт против Терры.




Смерть Кемоса

012.М31



Кемос - родной мир Третьего легиона попадает под прямую атаку Тёмных ангелов. Армада Первого легиона прорывается через оборонительный флот Детей Императора, оставляя за собой лишь горящие остовы некогда великих и прославленных кораблей третьего легиона и замороженные трупы, дрейфующие в пустоте. Крыло ужаса высадилось на поверхность Кемоса, чтобы вступить в бой с гарнизоном Детей Императора и установить взрывные устройства в ключевых местах на планете. Дети Императора, хоть и уступали противнику числом, но сражались свирепо и ожесточённо за свой родной мир, заставив Тёмных ангелов понести огромные потери. Но все попытки сопротивления были тщетны, Крыло ужаса было неумолимым и беспощадным при штурме ключевых целей, выкашивая всё живое во вражеских крепостях при помощи оружия, рождённого из самых тёмных кошмаров человечества. Выполнив все задачи, Тёмные ангелы вернулись на орбиту и дистанционно подорвали макро заряды. Цепь катастрофических взрывов сотрясла Кемос, тектонические плиты раскололись, образовав многокилометровые каньоны, которые поглотили сверкающие города. Когда катаклизм достиг апогея, Тёмные ангелы начали бомбардировку Кемоса, запустив циклонные торпеды по определённым ранее слабым точкам на поверхности планеты. Каждый снаряд пробил поверхность и взорвался в ядре планеты. Некогда гордый мир Третьего легиона раскололся на куски, огромные планетарные осколки разлетелись в космосе. Система Кемоса была объявлена мёртвой, на границах системы были установлены предупреждающие маяки, обещающие быстрое возмездие любым нарушителям, прежде чем Тёмные ангелы отправились дальше выполнять свой крестовый поход мести.



Падение Лут Таира



012.М31



Флот Первого легиона достигает Лут Таира - ключевого мира для военного сбора предателей, расположенного на одном из наиболее стабильных варп-маршрутов. Лев не мог позволить уничтожить столь ценную добычу, поэтому приказал своим преторам-рыцарям развернуть свои ордены на планете и захватить её во имя Терры. Тёмные ангелы высадились после бомбардировки, превратившей белую пустыню планеты в равнины из стекла и воспламенившей верхние слои атмосферы. На Лут Таире располагались гарнизоны Железных воинов и Гвардии смерти. Они оказали храброе сопротивление против многократно превосходящего числом противника, но одна за другой, их крепости обратились в прах и полностью уничтожены Первым легионом. Изолированные силы Железных воинов устраивали отчаянные последние бои в развалинах крепостей и фабрик по всему миру. Во время сражения объединённые силы Железных воинов, Гвардии смерти и предателей Механикум предприняли отчаянную попытку добраться до космопорта Лут Таира, который был расположен на южном полюсе планеты. Они пробили себе путь через орды лоялистов и стаи свирепых амбулов, чтобы добраться до корабля, способного к варп-переходам, и сбежали, оставив Лут Таир в руках лоялистов.



Осада Инвита



013.М31


Желая получить стратегическое преимущество, которое представлял собой родной мир Рогала Дорна, а также промышленные богатства империи Инвита, огромный флот предателей под предводительством Детей Императора и других сил, лояльных Воителю, атаковали миры скопления Инвит. Гарнизон Имперских кулаков и ауксилия, размещённые в системе, раз за разом отражали атаки, но по мере нарастания интенсивности нападений, им пришлось отступить к самому Инвиту, где они оказались осаждёнными многократно превосходящим числом противником. Имперские кулаки потеряли десятки кораблей, пытаясь прорвать блокаду и найти подкрепление. Однако одному фрегату удаётся прорваться и успешно совершить скачок в варп. При прорыве блокады корабль получил серьёзные повреждения и ему пришлось выйти из варпа в одной из систем на юге галактики. По счастливому стечению обстоятельств там они столкнулись с разведывательным кораблём легиона Тёмных ангелов. Выжившие Имперские кулаки предстали перед Львом Эль'Джонсоном в надежде попросить у того помощи со снятием осады Инвита. Однако Лев отказался, вместо этого приказав им присоединиться к его Крестовому походу мести. Скрепя сердце Имперские кулаки присоединились к Тёмным ангелам и помогли им в проведении их кампании, фактически оставив народ Инвита один на один с врагом без всякой помощи.
Тассоский инцидент

013.М31

Флотилия Первого Легиона (Темных Ангелов) отправляется расследовать слухи о неопознанном флоте, скрывающемся в изолированной системе Тассос в Сегментуме Темпестус. Темные Ангелы попадают в засаду разбойничьей банды VIII Легиона (Повелители Ночи), когда они прибывают в систему, и несут серьезные потери. Повелителям Ночи отказывают в смертельном ударе, когда из поля астероидов вокруг Тассоса Секундус появляется флот военных кораблей с символикой X Легиона (Железные Руки), XVIII Легиона (Саламандры) и XIX Легиона (Гвардия Ворона). Оказавшись между уцелевшими кораблями Темных Ангелов и недавно прибывшими силами Расколотых Легионов, Повелители Ночи поспешно отступают из системы Тассос, оставив тлеющие обломки нескольких боевых кораблей своего Легиона. Желая отомстить за ужасные потери, которые они понесли на полях смерти Исстваана V, силы Расколотых легионов получают свежие запасы оружия и боеприпасов, и впоследствии Лев поручает им очистить близлежащие системы от предателей.



Воссоединение на Освобождении



013.М31



Огромный флот Первого легиона достиг луны Освобождения в системе Кавиар. Там в крепости 19го Легиона Лев встретился со своими братьями-примархами Корвусом Кораксом и Леманом Руссом. Лев сразу обратился к Кораксу с вопросом, почему тот отсутствовал на всех ключевых фронтах этой войны после Истваана? Но его гнев удалось усмирить Леману Руссу, который предоставил выживание своего легиона в качестве доказательства преданности Повелителя воронов Императору. Полностью восстановившись после ран, полученных в системе Трисолиан, Леман Русс объявил, что он и все его воины на Освобождении присоединяться к Тёмным ангелам в их кампании мести. Чтобы удовлетворить воинственные призывы и отлично зная, что случается с теми, кто не демонстрирует преданность Первому примарху, Коракс предлагает огромное количество аммуниции и припасов Тёмным ангелам и Космическим волкам, включая тысячи только что изготовленных комплектов силовой брони Корвус Мк VI. Не решившись отдать хоть сколько-нибудь значительные силы легионеров из своего поредевшего Легиона, решив что это будет слишком расточительно, Коракс отдаёт небольшую экспедиционную группу Гвардии ворона, чтобы та сопровождала Тёмных ангелов на следующих этапах их крестового похода. Пусть Гвардейцев ворона и было мало, но они обладали опытом тысяч боёв. Они покинули Освобождение с приказом уничтожать все ключевые цели противника до того, как туда прибудет Лев, чтобы спасти целые миры от полного уничтожения.



Призрак Жао Аркад



013.М31



Полные амбиций не сбавлять темпа крестового похода своего примарха контингент Первого легиона добрался до мира-кузницы Жао Аркад и высадился у главной кузницы. Тёмные ангелы вышли из десантных капсул и транспортников и столкнулись с воинами в красной силовой броне, принадлежавших Тысяче сынов. Считавшиеся погибшими от рук Космических волков на Просперо воины вышли из пси-тумана, окружавшего кузницы-храмы, и не открыли огонь по Тёмным ангелам. Вместо этого они заявили, что верны Императору, и предложили вступить в переговоры. Имея приказ Льва захватить мир-кузницу предателей и веря в то, что колдуны с Просперо врут, Тёмные ангелы начали наступательные действия в районе зон высадки. Не желая, чтобы Жао Аркад постигла та же участь, что и их родной мир, Тысяча сынов обрушили на Тёмных ангелов свою психическую мощь и практически бесконечные волны боевых автоматонов. Тёмные ангелы понесли серьёзные потери. Силы Первого легиона предприняли три контратаки, чтобы отбросить врага от всё уменьшающихся плацдармов. Все три провалились, не достигнув своих целей. Сотни жизней лоялистов были потеряны, когда появились титаны из Легио Экстербакс, желающие положить конец горе вторжению. Выжившие Тёмные ангелы в спешке покинули планету и вернулись на корабли на орбите, организовав блокаду планеты и ожидая дальнейших приказов от примарха.



Начало Осады Барбаруса



013.М31



Армада лоялистов, возглавляемая флагманом Льва "Непобедимый разум", вышла из варпа в системе Барбарус. Рядом с флотом Тёмных ангелов шли корабли Гвардии ворона и Космических волков, возглавляемых примархом Леманом Руссом. Армада лоялистов разметала скудные остатки флота Гвардии смерти, который защищал родной мир, и уничтожила внутренние защитные платформы системы и орбитальные станции, наконец добравшись до планеты. Целые рои грозовых птиц и громовых ястребов Гвардии смерти поднялись с поверхности планеты в тщетной попытке дать своим братьям на планете время для подготовки к грядущему вторжению. Но все они были быстро сбиты перехватчиками, запущенными с крейсеров Гвардии ворона. Укрываясь за многослойные пустотными щитами, Гвардия смерти и их союзники обратили свои взоры к небу, когда бледное солнце Барбаруса скрылось за сотнями падающих десантных капсул и орбитальных транспортников, которые несли гнев двух примархов и воинов из трёх легионов лоялистов к поверхности Барбаруса.



И еще:



Малагантский конфликт



011.М31



Элементы гарнизона Барбаруса XIV Легиона (Гвардии Смерти) нападают на обширные промышленные ульи Малаганта, мира, имеющего ценность благодаря стратегической важности его мануфакторий и выступающего в качестве маяка неповиновения против натиска Воителя. Однако там, где Гвардия Смерти рассчитывала в кратчайшие сроки сокрушить малагантинскую ауксилию, они увязают в хитроумных засадах и карательных контратаках, возглавляемых легионерами в чёрных доспехах XIX легиона (Гвардии Ворона). Не имея достаточного числа, чтобы встретить врага лицом к лицу, сыновья Коракса применяют свои смертоносные навыки засад и скрытных убийств против своих бывших братьев. Не имея возможности покинуть такое жизненно важное место, предатели оказались заперты на планете на три года и не смогли присоединиться к защите Барбаруса.
Инцидент в Идурске



013.М31



Контингент легионеров Гвардии Ворона проводит скрытную операцию на планете Идурск против сил Имперской армии предателей под командованием генерала-тирана Майлона Идара III. Несмотря на свое подавляющее численное превосходство, силы Идара терпят поражение в результате серии скоординированных ударов Гвардии Ворона по всей планете. Цепь командования армии предателей приходит в замешательство, поскольку убийства, совершенные снайперами XIX легиона, последовательно уничтожают ключевых членов ближайшего окружения Идара. Неспособный распознать истинную природу нападавших и неспособный нанести ответный удар, Идар объединяет свои оставшиеся силы в столичной крепости Идурск, где он транслирует призыв к дипломатии. На его призыв отвечают тайные агенты Легиона Коракса, но в центре большого двора его роскошной резиденции его встречает не эмиссар, согласно его просьбам. Вместо этого единственный масс реактивный снаряд, выпущенный с гиперзвуковой скоростью, обрывает правление Идара. Когда флот Первого Легиона (Темных Ангелов) достигает Идурска, планета снова оказывается под контролем Империума, избавляя ее от суда Льва.



Железо и камень
013.М31


Потрепанные остатки гарнизона IV Легиона (Железные Воины), спасшиеся с Лут Таира, прибывают на Барбарус. Хотя их немного, они несут с собой множество боевых автоматонов Механикум, которые они быстро развертывают как часть оборонительных линий, используя опыт своего Легиона для значительного усиления укреплений Барбаруса. Зная, что мрачный родной мир Гвардии Смерти — один из немногих оплотов, оставшихся для легионов Воителя в южных пределах Империума, они клянутся защищать Барбарус до последней капли олимпийской крови и заставить вторгшиеся силы лоялистов заплатить высокую цену.



Сумерки жнеца



013.М31



Во главе с могучими боевыми кораблями Стойкость и Terminus Est основная часть флота XIV Легиона (Гвардии Смерти) входит в варп, чтобы присоединиться к атаке Воителя на Солнечную систему и Терру. Гарнизон Гвардии Смерти Барбаруса получает краткие сообщения от своего примарха Мортариона защитить свой родной мир от всех угроз любой ценой. Любые попытки сил барбарусцев установить контакт со своим примархом и выяснить подробности этого краткого сообщения встречены зловещим молчанием. Прислушиваясь к последнему действующему приказу Мортариона, кастелян-претор Врокхорн из Гвардии Смерти проводит жестокую кампанию принудительной вербовки и ускоренной имплантации, истощая население вассальных миров XIV Легиона вокруг Барбаруса, чтобы увеличить численность своих легионеров, некогда могущественное королевство Гвардии Смерти увядает и превращается в руины.


Тень Воителя



013.М31



Поскольку основная часть Легиона XIV (Гвардия Смерти) пропала без вести с момента отбытия их флота в Солнечную систему, эмиссар Легиона XVI (Сыны Хоруса) отправляется на Барбарус, чтобы расследовать отсутствие Мортариона и его Легиона. Капитан юстаэринцев Арбрас Хаакс прибывает на родину XIV Легиона в сопровождении элитного контингента Сынов Хоруса. Там он находит барбарусский гарнизон, активно вовлеченный в кровавую кампанию принудительного призыва, а ряды постоянных легионеров пополняются новыми призывниками. Несмотря на это, судьба самого Мортариона остаётся неизвестной, а командование XIV легиона далеко не готово ответить на вопрос о мотивах их повышенной активности. Хаакс вынужден остаться на Барбарусе в качестве проводника воли Воителя, получив указание подвергнуть Гвардию Смерти суровому осуждению, если они будут достаточно глупы, чтобы бросить вызов воле Воителя, стоящего на пороге победы.



На заре опустошения



013.М31



Авангардный флот VI Легиона (Космические Волки) сталкивается с отрядом XIV Легиона (Гвардия Смерти), возвращающимся на Барбарус из рейда по системам, окружающим Галаспар. Оба флота совершают яростные абордажные действия, и в тесных коридорах и на палубах происходят ужасные разрушения, поскольку легионеры с обеих сторон стремятся вывести из строя или захватить вражеские корабли. Гвардия Смерти несёт тяжёлые потери и вынуждена отступить. Космические волки при этом захватывают гранд-крейсер XIV Легиона «Рассвет Опустошения». Выжившие Гвардейцы Смерти, которые возвращаются в свой родной мир, предупреждают кастеляна-претора Врокхорна, что прибытие войск лоялистов неизбежно. В ответ мастера осады XIV приказывают затопить планету Барбарус, создав тысячи квадратных километров химических болот в районах, окружающих их крепости. Генераторы пустотного щита с треском оживают, выбрасывая в атмосферу облака ядовитых токсинов, когда они создают туманную эгиду над командными центрами и гаванями. Оборонительные орудия каждой огневой точки на планете обращены к небу, чтобы пронзить ядовитую атмосферу, и они всегда бдительны в ожидании приближающейся атаки.
Здесь мы собираем самые интересные картинки, арты, комиксы, мемасики по теме Death Guard (+666 постов - Death Guard)