Десять журналистов программу стали делать. Один обидел цензора, и их осталось девять.
Девять журналистов придумали вопросы.
Один спросил чиновника, и их осталось восемь.
Восемь журналистов не куплены никем.
Один подался в Ольгино, и их осталось семь.
Семь журналистов свою хранили честь.
Один